Город пробуждался. В сердце страны снова начала пульсировать жизнь. На улицах появились пешеходы, бодрые и утомленные, преисполненные надежд и утратившие веру в будущее, сохранявшие спокойствие и удрученные…
Бела пристально вглядывался в лица прохожих. Он любил изучать лица. Со школьных лет ему запомнились слова учителя: «Глаза — это зеркало души». Потом, много лет спустя, он убедился, что это только крылатые слова. И все-таки по внешнему виду, по одежде, поведению можно узнать, что представляет собой человек. Иногда это можно узнать даже по таким мелочам, как манера завязывать галстук, по тому, помят он или тщательно разглажен, насколько форма и размер узелка соответствуют моде. Он вспомнил, сколько волнений стоила ему первая попытка самостоятельно завязать галстук. Он вырезал из картона специальный треугольник, аккуратно вставил его в узелок, и тот приобрел удивительно изящную форму. Даже мать пришла в восторг. «Да, в юности я был на редкость тщеславен», — подумал Бела.
Тогда он подолгу простаивал перед зеркалом, копируя любимых артистов. Он боготворил Гарри Пиля и Ганса Альберса. Его пылкую фантазию увлекали приключенческие фильмы. Позднее его любимцем стал Гарри Куппер. Подражая ему, он так же хмурил брови, стискивал зубы, полушепотом произносил слова.
Немало труда тратил он на то, чтобы придать волнистость своим жестким волосам. Ему казалось, что волосы его лежат очень красиво, но когда девушки подняли его на смех, он чуть не сгорел со стыда. «Наверное, я потому так хорошо понимаю нашу молодежь, что в моей памяти слишком живы воспоминания о собственной юности, о тех глупостях, какие я сам тогда совершал. Может быть, в том и заключается наша беда, что юным не давали оставаться самими собою. Молодежь нуждается в играх, веселых забавах, развлечениях…»
Навстречу ему шли трое подростков лет десяти — двенадцати. Они о чем-то громко спорили, затем остановились у тумбы для объявлений. Один из мальчиков был в жокейской кепке, короткой брезентовой куртке и серых брюках, на другом — драповая кепка, бордовый шерстяной шарф, пиджак, коричневые штаны. Третий был без головного убора, и взлохмаченные русые волосы то и дело падали ему на глаза. Возбужденный спором, он раскраснелся.
— Болван ты, Паньо! — сказал он мальчику в жокейке. — С пистолетом обращаться не умеешь!
— Посмотрел бы ты, какая у меня была пушка!
— Фига у тебя была, — огрызнулся тот. — Ты еще и пушки-то настоящей не видел!
— А ты много видел! Стрелять и то не умеешь.
— Да я просто не хочу…
— Боишься, — подзадоривал Паньо.
Бела замедлил шаги, заинтересовавшись разговором ребят.
— Боюсь, говоришь?
— А то нет!
Мальчик с раскрасневшимся лицом вытащил из-под полы пальто большой армейский пистолет. Он с трудом удерживал его в руках.
— Ну говори, что сшибить? — воинственно спросил он.
— Всади вон тому в глаз, если ты такой храбрец, — показал парнишка в кепке на плакат.
На улице Пратер пешеходов было мало. Какая-то старушка в потрепанном пальто, увидев мальчугана, размахивавшего пистолетом, покачала головой и сказала:
— Эх-эх, сынок, брось-ка ты его… Еще убьешь кого-нибудь невзначай…
— Не бойся, бабуся, — засмеялся мальчуган с взлохмаченными волосами, — я умею с ним обращаться.
— Штири уже стрелял в русских! Правда, Штири? — обратился к нему мальчик в кепке.
— И не стыдно… Разве этому тебя учила мать, злодей ты этакий! — возмутилась старушка.
— Помалкивай, бабка, если тебя не спрашивают! Да, я стрелял в русских… А почему они не уходят к себе домой?!
Спор привлек нескольких человек. Около мальчишек остановились трое юношей, полная женщина лет тридцати и прилично одетый пожилой мужчина, видимо, пенсионер.
— Правильно сделал, сынок, — сказал пенсионер, взяв под свою защиту расхваставшегося. — Если у нас, стариков, не хватает смелости, то хоть вы спасете честь нашей родины…
Ободренные его поддержкой, мальчишки вызывающе, нагло поглядывали на окружающих.
— Этого еще не хватало, чтобы и вы их поощряли… И не хватит же кондрашка этакого старого сыча! — разошлась старушка. — И вам не совестно? И как только не лопнут ваши бесстыжие глаза?
— Ты, наверное, русская или большевичка, — пенсионер метнул на нее гневный взгляд, — вот и болтаешь… Ты бы венгров пожалела…
Старушка быстро отошла в сторону. Один из юношей последовал за ней.
Бела стоял у стены и слушал. Ему было интересно узнать, чем все это кончится. «Тот крестьянский паренек сейчас вмешается, вижу по его глазам… — думал он. — Наверное, наш человек…»
— А ну, бабка, хватит болтать! — воинственно закричал Штири. — Ступай, пока цела! — И он замахал пистолетом.
— Как ты разговариваешь со старым человеком, сопляк! — вмешался в спор крестьянский парень.
— А что же тут такого? Пусть не лезет… Кто ее просил? — заартачился лохматый мальчишка и, рассчитывая на поддержку, приблизился к пенсионеру.
— Мальчик прав, — снова заступился тот за наглеца.
— Старина, вы бы лучше помолчали, а не то как бы вам худо не пришлось, — вспыхнул юноша. — Что вы тут подстрекаете, черт вас побери!.. Мало вам пролитой крови?!
