В Варшаву опять приезжала Тереса, но до
С готовым обследованием я отправилась к чиновнику. Он напыжился:
– По какому праву вы это сделали?
– Да просто умею, – ответила ехидно. – Я архитектор.
– У вас нет полномочий!
– Есть. Пожалуйста, номер триста двадцать шесть.
– Вы не имеете права на частную практику!
– Так я не практикую. Сделала работу бесплатно. Денег не беру.
– А почему?
– Да потому. Просто семейная услуга...
У мужика в глазах потемнело, рассчитывал на взятку в десять тысяч злотых за разрешение. С полным удовлетворением я наблюдала, как у него из-под носа уплывает взятка, придраться ни к чему не сумел, так что беднягу чуть кондрашка не хватил. Одну крошечную схватку с нашим строем мне таки удалось выиграть.
Тяжкий крест обрушился на меня с детьми. Ежи хоть и учился добровольно, но с капризами. На математику надышаться не мог, другие предметы тоже не доставлял! особых хлопот, а вот через русский язык пришлось пропихивать его, как кабана через трубопровод. Роберт не желал учиться вообще, кончал школу, я отправилась к директору.
– Абсолютно неважно, какие у него будут оценки, – сообщил мне несчастный человек, подчеркнув сказанное. – Нашу школу он кончит.
Я заинтересовалась, откуда такая уверенность.
– Останься он еще на один год, и я потеряю весь педагогический коллектив. Дня не проходит, чтобы учительницы не приходили сюда в слезах и не подавали заявление об уходе. У меня иного выбора нет: или ваш сын, или они.
– А что он делает? – спросила я безнадежно, и так все прекрасно понимала.
– Задает вопросы. Мальчик вежливый, не грубит, не хулиганит, хорошо воспитан, только вот задает вопросы. Урок состоится лишь в том случае, если он перестанет спрашивать, а учительницы уже не выдерживают...
И вспомнилось мне, как однажды, отдыхая в Нехоже, я отправилась с младшим ребенком гулять. Села на скамью. Поблизости за кустами двое мужиков чинили мотоцикл, Роберт заприметил их мгновенно. Отправился туда и принял участие в ремонте, по ходу дела задавая вопросы. Я сидела затаившись, как мышь под метлой, признаться боялась, что живу на свете, – пусть хоть чуть-чуть пострадает кто-нибудь еще.
Через час мужики не выдержали.
– А где твоя мама? – умоляюще осведомились они.
– Да вон там сидит...
Привели они его и тоже задали вопрос.
– И как вы, пани, только выдерживаете? Ведь это какой-то вечный двигатель!
– Да я и не выдерживаю, поэтому обрадовалась, когда он на вас переключился. Хоть минуту отдохнуть...
Да, я прекрасно понимала учительниц. Директор посоветовал отдать Роберта в профучилище, на гимназию Рейгана и рассчитывать нечего, Рейтан рядом, и школа их предупредит, Роберта не примут ни под каким видом. Профучилище я сочла идиотизмом, ум следует развивать, а не губить понапрасну, память у моего подлеца была фотографическая, большие чертежные способности и умелые руки, страсть к механике, и, конечно, пихать его в профессию без дальнейшего образования – просто впустую растратить способности.
Пиротехническими пристрастиями Роберт тоже не пренебрег. Непрестанно что-то изобретал, изготовлял, однажды это что-то взорвалось на лестнице. Я очень радовалась – меня не оказалось дома, соседи учинили страшный скандал Войтеку, неосмотрительно выглянувшему на лестницу из-за мощного грохота. От одного изобретения была очень большая польза. Клопы, хоть с ними велась постоянная борьба, приходили с визитом от соседей снизу через вентиляцию, боролись мы с ними в поте чела, но безрезультатно. Ликвидировал милых насекомых Роберт. Бросил в вентиляционный канал свое изобретение, поджег, рвануло так, что на крыше развалилась труба. Клопы почему-то исчезли раз и навсегда, как ножом отрезало.
