– Да нет же! Валевский. А ты разве не Петшик?
– Конечно, нет! Я Михаловский!
Между прочим сразу поясню, чтобы не было недоразумений, – настоящая лишь одна фамилия.
Согласовали дальнейшие показания и – на тебе: встретились на улице первый раз в жизни, раньше никогда и не слышали друг о друге. Но знакомство завязалось, и муж Ани предложил:
– Знаешь, ошибка не ошибка, а сидим здесь вместе, подружились, не стоит порывать знакомство. Я живу недалеко, давай зайдем, познакомишься с женой, поболтаем.
Второй охотно согласился, пошли, Аня открыла дверь, взглянула и ахнула:
– Боже мой! Янушек!..
– Аня!!!.. – заорал в ответ Янушек.
И оказалось: Аня и Янушек уж точно ходили в детский сад вместе и тут уж не было никакой ошибки, а Януш Валевский всю жизнь дружил с моим мужем, который, как сказано выше, пасся в том же детском садике.
И не пытайтесь меня убедить, что самые фантастические стечения обстоятельств невозможны. Все возможно. Сразу и расскажу об одном таком случае.
Я моего первого мужа вытащила в театр «Камеральный», на Фоксаль. У входных дверей муж на что-то наступил и поднял мужской бумажник.
– Кто-то потерял, наверное, уже вошел в помещение.
Муж спрятал бумажник в карман, вошли в раздевалку. Неподалеку возникло легкое замешательство.
– Боже мой, я потерял бумажник! – донеслось до нас. – И билеты в нем остались...
Муж протолкался к нему.
– А я нашел бумажник! – сообщил он весело. – Ваша фамилия?..
Разумеется, бумажник оказался этого пана, тот собирался пасть мужу на шею, но помешала толкотня. Вернул свою потерю, и на этом инцидент был исчерпан, я не запомнила этого человека. Через несколько лет, в тот период, о котором уже сейчас идет речь, Михал рассказывал нам как-то о разных разностях в своей жизни и припомнил, как однажды потерял бумажник в театре. Вернулся к нему бумажник через пару минут.
– Представляете, какой порядочный человек. Спросил фамилию и тут же вернул бумажник. Есть же еще на свете порядочные люди!
Я расспросила о деталях.
– Так это был мой муж. Приятно, что я вышла замуж за порядочного человека...
И посему ответственно заявляю – дурацким случайностям несть конца!
С Аней и ее мужем мы довольно часто играли в бридж. Поначалу бывало всякое, но мы быстро перешли на фишки, а вскоре ввели еще одну модификацию, а именно: наши мужья играли на деньги, а мы служили в качестве бескорыстной технической помощи. Иначе игра обходилась очень уж дорого, мы платили проигрыш, а выигрыш забирали они. Мы с Аней согласно потребовали последовательного решения: кто берет, тот и расплачивается.
Бриджи разворачивались захватывающе. Когда я убегала из их дома с воплями, навсегда, мол, порываю с ними всякие отношения, разумеется, из-за Войтека, это еще полбеды. Меня догоняла Аня и возвращала с лестницы, разумно убеждая:
– Возьми себя в руки, не обращай ты на них внимания, себе дороже...
Но однажды из дому выбежала Аня, тоже бурно уверяя, что ноги ее больше в этом доме не будет. Тут уж я вернула ее с лестничной площадки, напомнив, что дом этот ее и она здесь живет. Из вышесказанного понятно, дополнительных развлечений хватало.
В конце концов мы придумали новогодний бридж. Назавтра приходился праздничный день, не худо бы расслабиться. Муж Ани заранее изложил свой взгляд на вещи: никаких новых годов не признает, а это вполне соответствовало и моим тогдашним настроениям. После всех так называемых встреч я реагировала с олимпийским спокойствием: пожалуйста, как угодно, можете встречать Новый год хоть в пижаме. Единственная уступка, на которую Анин муж пошел в связи с исключительной датой, – двойная ставка.
Начали мы довольно рано, в девятом часу. Оба наших пана в бридже выказывали дичайшую скупость и неистовую жадность. И надо же – карта ко мне так и шла, азарт разгорался, страсти бушевали. Радио сначала тихо журчало, вдруг что-то звякнуло – в городе поднялся шум, до нас донеслись звуки государственного гимна. Первый ход был за Аней, она посмотрела на нас и заколебалась.
– Кажется, двенадцать? Новый год?..
– Да черт с ним, пусть двенадцать! – ответила я рассеянно: на руках у меня семь старших карт в червях и бланковый туз пик.
– Двенадцать, вроде бы салют, – пробурчал Войтек.
– Все равно уже первый час пошел. Аня, начинаешь? – решительно потребовала я.
Аня все-таки попыталась почтить праздник:
– Но ведь двенадцать?.. Или уже первый?..
Ее муж, уже неслабо проигрывавший, вдруг впал в ярость.
– Одиннадцать, двенадцать, первый!!! – рявкнул он громогласно. – Что здесь, черт побери, «точное время» или бридж?!!! Начинай!
На меня напал неудержимый смех: это был самый прекрасный новогодний тост из всех слышанных в моей жизни. Наконец-то я пришла в полный восторг на встрече Нового года. И до сих пор признательна за это Аниному мужу.
