Через пять минут объявились милиция, представитель Госстраха и множество болельщиков. В эту пору года я оказалась единственной сенсацией. Войтеково регистрационное свидетельство оказалось бесценным – прокурорская машина, формальности мгновенно закончились, даже крыло отогнули, дабы колесо вращалось, на буксире отправились мы в Пасленк. В обстановке полной почтительности завершила я все дела, Эва ждала в машине, элегантно причесанная, умело подкрашенная, цветущая – бутон розы, а не женщина!
– Не желаю выглядеть жертвой аварии, – решительно заявила она. – И так чувствовала себя обезьяной в клетке, весь город сбежался поглазеть.
Мы сняли самый маленький номер в гостинице, на восемь человек, я заплатила за весь, позвонила Войтеку и сразу же вспомнила Ирэниного мужа: насчет состояния человеческого фактора Войтек не осведомился, справлялся исключительно про машину. На следующий день велел его ждать.
В номере на восемь человек мы с Эвой сожрали цыпленка для брата в армии и вылакали бутылку яжембяка для Влодека и Боженки. Брату написали искупительное письмо, которое он якобы хранит до сих пор и перечитывает, когда взгрустнется. Эву от яжембяка одолела икота, не желавшая отвязаться. Выяснился и еще один понесенный нами ущерб, у нее лопнула сзади по шву юбка, которую мы, за неимением других, зашили белой ниткой.
На следующий день рычаг установили, разогнули крыло; меня привязали к воротам овина и велели исполнять приказ: «Пани, задний ход!» Приехал Войтек, злой, надутый, оскорбленный в лучших чувствах, порицающий, вел себя омерзительно, машину повез в авторемонтную мастерскую в Эльблонг, а мы с Эвой отправились в дальнейший путь автобусом. Добрались мы только до Сопота, остановились в «Гранде» и пошли на ужин, я с больным коленом, разбитым об рычаг, Эва в юбке с белой ниткой на заду, заказали суперизысканное блюдо – сосиски в томатном соусе. А позже таки у Эвы оказалась трещина в ребре, к счастью, одна и продольная, и все из-за приемника, который держала на коленях.
Отработала я эту аварию добросовестно и эффективно и решила – все, хватит. И в самом деле, с тех пор наши машины попадали в аварии исключительно в мое отсутствие.
Конфликты на почве пользования средствами передвижения росли у нас как-то неопределенно, графически выглядели бы как сплошные зубцы вверх и вниз. Однажды вечером решила я съездить в город, захватив Ежи, чтобы он забежал к отцу за алиментами, затем решила смотаться по своим делам, возможно, ребенок тоже собирался куда-то. Войтек оставался дома.
– Где регистрационное свидетельство? – осведомилась я вполне спокойно.
– На буфете.
Я взяла свидетельство, снова вошла в комнату:
– Дай ключи от машины.
Войтек лежал на тахте. Машинально полез было в карман, остановился:
– А где твои ключи?
– Не знаю, – с нетерпением ответила я. – Не нашла с тех пор, как запустила ими в тебя на кухне.
– Ну так найди.
– Спешу. Возьму твои.
– Не дам.
Я взвилась с маху, куда-то очень спешила. Швырнула в него свидетельство и молча пошла из дому, забрав ребенка.
Войтек вышел на балкон.
– Держи! – крикнул он, бросив оба предмета – свидетельство и ключи; упали прямо около нас.
– Не поднимай! – рявкнула я на Ежи.
Ежи уже наклонился и поднял.
– Мать, ты что?..
– Говорю, не смей поднимать! – прошипела я не хуже разъяренной змеи.
– Так что же мне делать?
– Брось!
Я обошла машину и пешком направилась к Бельведерской. Перепуганный Ежи спешил за мной, все еще держа в руках камень преткновения. За Кондукторской во мне расцвела решительная мысль.
– Дай это сюда!
Забрала у ребенка свидетельство и ключи и спрятала в сумочку. В город поехала на такси, Ежи взял алименты, я подвезла его куда-то, сделала свои дела и вернулась домой. Наверх поднялась не сразу, спустилась в подвал и зарыла машинные принадлежности в угольной крошке за дверью. Между планками в двери рука проходила свободно. Только после этого пошла домой.
Войтек попытался разрядить ситуацию неубедительно, без всякой энергии, а посему результатов не достиг. Поздно вечером потребовал вернуть свои вещи, с утра собирался ехать на работу. Пока он сидел в ванной, я отыскала под кухонным буфетом свои ключи и закопала их в горшке с фикусом.
– У меня их нет, – ответила я холодно.
– Как это нет? Ведь Ежи все подобрал. Что ты опять натворила?
– Бросила в сток на улице.
– Ты в своем уме?!
– В своем. Выбросила. Коли не имею права пользоваться машиной, на черта мне сдались ключи.
– Ты совсем одурела? Ключи и свидетельство вместе?!..
Я пожала плечами. Войтек прямо-таки обезумел, вытащил Ежи из комнаты и потребовал начать поиски. Мой сын опешил.
– Мать, что мне делать?..
– Да ничего, ребенок, поищи, почему не поискать?
Ребенок усек ситуацию и принял мою сторону, а может, ему просто понравилось развлечение. Обыскали всю улицу, у Войтека слов не хватало, а я сияла от величайшего удовольствия.
Ночью я не выдержала – Войтек непрерывно бегал на балкон, скрипел полом, стучал дверью. Мне требовалось хоть немного поспать.
