Наконец принесли дорожное платье, предназначенное мне моим так называемым опекуном. Как бы ты думал, в чем оно заключалось? Это не более и не менее как амазонка провинциальных дам среднего круга, и маска, которую они надевают от солнца и от пыли, с той только разницей, что она была не из картона, а из железа. Убор этот, снабженный сзади стальной пряжкой с замком, напоминал мне несчастного, известного под именем Железной маски. Я колебался сначала приступить к принудительному маскараду, но мне пришли на память слова Герриса, который грозил запереть меня в карету, и я поневоле смирился.
Здесь мы прерываем рассказ Дарси Летимера и последуем за Алланом, отправившимся на поиски друга.
Аллан Файрфорд узнал впервые об исчезновении Дарси Летимера от дамфрисского головы Гросби. Последний, однако, уклонялся от дальнейших рассказов об этом деле. Он говорил о возмущении на берегах Солвея как о ссоре, происшедшей между рыбаками.
– Это дело скорее касается шерифа, – прибавил он, – нежели нас, бедных членов совета.
– Но ведь, мистер Гросби, поймите, что в этой заварухе исчез молодой человек с хорошим состоянием, занимавший положение в обществе. Вы его знаете, мой отец писал вам через него, – это Дарси Летимер.
– Да, да, увы! Дарси Летимер! Он обедал у меня. Здоров ли он?
– Надеюсь, – сказал Аллан с некоторым негодованием, – но я хотел бы удостовериться в этом. Ведь вы сами уведомили моего отца о его исчезновении.
– Без сомнения, да, это правда. Но разве он не возвратился к своим эдинбургским друзьям? Неестественно предполагать, чтобы он оставался здесь.
– Конечно, если его не принудили, – отвечал Файрфорд, удивленный холодностью, с которой голова говорил об этом деле.
– В таком случае, если он не возвратился к шотландским друзьям, то, вероятно, уехал к друзьям английским.
– А я вам скажу, что если в Шотландии существуют законы и правосудие, то я узнаю, в чем здесь дело.
– Насколько это возможно, ибо вы знаете, что власть моя не простирается далее городских ворот.
– Одним словом, я вам приношу жалобу, и если вы не удовлетворите меня, я должен искать правосудия выше. Я слышал от клерка, что здесь были арестованы некоторые личности по поводу возмущения на Солвее.
– И уже выпущены.
– Но речь здесь главным образом идет о некоем Геррисе Берренсворке.
– Вы лучше назвали бы его лордом Редгонтлетом.
Файрфорд весьма удивился тождественности этих лиц, но постарался не выказать удивления.
– Я слышал, впрочем, что его в обществе называли Геррисом.
– Без сомнения, в Эдинбурге. Вы знаете, что Редгонтлет перенес много бедствий в прежнее время: не то чтобы больше других, но – он не смог так легко отдышаться.
– Он бы изгнан, как я слышал, и не получил прощения.
– Впрочем, на эту старую историю давно уже смотрят сквозь пальцы. У него обширное родство. Моя жена тоже приходится Редгонтлету кузиной в четвертом колене.
– Я не имею пока дурного намерения относительно Редгонтлета, – сказал Аллан, – мне нужно лишь удостовериться, в безопасности ли мой друг. Я знаю, что он поступил безрассудно, отправляясь на вечер по соседству с Геррисом, и последний в этих обстоятельствах мог принять его за шпиона. Мне кажется, Редгонтлет имеет большое влияние на рыбаков.
Гросби кивнул головой.
– Я знаю только, что Редгонтлет не в состоянии причинить никакого зла молодому человеку.
– Этого мне мало, да и наконец не странно ли, что вы так легко относитесь к исчезновению верноподданного его величества, и можете допустить, чтобы он мог быть задержан изгнанником, обвиненным в государственной измене!
Голова словно испугался немного.
– Помилуйте, – сказал он, – я уже вам говорил, что дело Редгонтлета давно забыто, неужели вы захотите поднимать историю?
– И непременно подниму, если мне не дадут сведений о моем друге.
– Ну, так вот что: я приглашу к себе сегодня обедать одного человека, который лучше всех должен знать это дело.
– Кто же это?
– Максвел Соммерстри.
– И он может быть мне полезен?
– Вероятно, мистер Файрфорд, ибо хотя Редгонтлет называет его иногда дураком, но принимает его советы охотнее, нежели от кого бы то ни было. Если бы только навести его на разговор – тогда дело в шляпе. Однако мне пора в совет, и я ожидаю вас к обеду.
Аллан вышел. Времени у него оставалось много. Он хотел было съездить в Брокенборн, но один человек отсоветовал ему, ибо он мог подвергнуть себя опасности без пользы для дела. Поэтому он решил съездить в Маунт-Шарон, где он надеялся получить кое-какие сведения о друге. Дорогой он обдумывал разговор свой с Гросби и порадовался, что Геррис, или Редгонтлет, действительно не мог желать зла Дарси Летимеру.
По приезде Аллана в Маунт-Шарон Рахиль выбежала к нему навстречу и отступила при виде незнакомца.
– Дома мистер Геддс?
– Он уехал вчера вечером, друг, – отвечала Рахиль.
– Я искренний приятель молодого человека, вам знакомого, Дарси Летимера. Я сейчас из Дамфриса, где узнал, что он исчез в ту ночь, когда толпа разграбила рыбный завод мистера Геддса.
