И отец Бонавентура протянул руку Аллану, но в тот самый момент, когда последний собирался пожать эту руку, он отдернул ее мгновенно. Вслед за этим маленькая дверь, скрытая обоями, отворилась, и в комнату вошла дама. Но это не была одна из мисс Артуре, а женщина в цвете лет и красоты, большого роста, стройная и немного полная, со светло-русыми волосами и большими голубыми глазами, исполненная величия. Полнота не уменьшала грации. Ей могло быть около тридцати лет. Походка ее была величественной.
Отец Бонавентура резко встал с дивана, словно приход ее причинил ему неудовольствие.
– Что это значит, сударыня? – спросил он почти строгим тоном, – чем мы обязаны вашему посещению?
– Потому что мне было так угодно, – отвечала дама спокойным голосом.
– Вам так угодно! – повторил недовольный отец Бонавентура.
– Мне так угодно, – отвечала незнакомка, – и мое желание всегда идет рядом с моей обязанностью. Мне сказали, что вы нездоровы. Надеюсь, что одно только это дело удерживает вас в этом уединении.
– Я здоров, совершенно здоров, и очень благодарен за ваше внимание. Но мы не одни, и этот молодой человек…
– Этот молодой человек, – сказала дама, серьезно глядя на Аллана, словно впервые заметила его. – Могу ли я спросить – кто он?
– В другое время, сударыня. Когда он уедет, вы узнаете его историю. В его присутствии я не могу сказать более.
– После его отъезда, может быть, будет поздно. Да и что мне до его присутствия, когда дело идет о вашей безопасности! Это еретик-адвокат, которого две дуры мисс Артуре приняли в свой дом в минуту, когда не должны были впускать родного отца! Конечно, вы его не отпустите?
– Я уже отпустил его – это решено. Ваше нескромное рвение, как бы ни был похвален его повод, одно может сделать ситуацию опаснее, прибавив новый риск.
– Возможно ли? – сказала дама тоном упрека, смешанным со страхом и уважением. – Значит, ваше слепое доверие будет увлекать вас всегда, как оленя в засаду охотников, после того, что случилось?
– Э, сударыня, – сказал Бонавентура, – замолчите или уходите отсюда. Мои намерения не должны быть предметом критики для женщины.
Дама хотела отвечать с живостью на этот строгий приказ, но удержалась, сжав губы, и, поклонившись, вышла так же внезапно, как и вошла.
Лицо отца Бонавентуры омрачилось, но он вскоре обратился к Аллану с прежней благосклонностью:
– Посещение этой дамы, молодой друг мой, – сказал он, – открыло вам больше тайны, чем я желал. Дама эта знаменита по своему рождению, положению и богатству, а между тем она находится в таких обстоятельствах, что одного ее присутствия в этой стране достаточно, чтобы подвергнуть ее величайшим несчастьям. Пожалуйста, храните эту тайну даже в отношении Максвела и Редгонтлета, несмотря на то что я доверяюсь им вполне во всем, лично меня касающемся.
– У меня нет причины, – отвечал Файрфорд, – рассказывать им или кому бы то ни было о том, чему я был свидетелем. Я мог бы разве проболтаться случайно, но теперь и этого не сделаю.
– И хорошо. Благодарю вас. Со временем вы, может быть, узнаете, что значит одолжить подобному мне человеку. Что касается дамы… Однако мы сейчас блуждаем, словно в тумане. Надеюсь, что солнце не замедлит рассеять эту таинственность. Прощайте.
Отец Бонавентура любезно поклонился и вышел в ту самую дверь, в которую скрылась незнакомка. Файрфорду показалось, что он слышит жаркий спор в соседней комнате.
Через минуту вошел старик слуга и сказал, что проводник дожидается внизу террасы.
– Добрый отец Бонавентура, – добавил он, – принимает участие в вашем положении и поручил мне спросить, не нуждаетесь ли вы в деньгах.
– Засвидетельствуйте мое почтение его эминенции, – отвечал Файрфорд, – и скажите, что не нуждаюсь. Передайте также мой поклон мисс Артуре и уверьте, что я всегда с признательностью буду вспоминать об их гостеприимстве. Вас, мистер Амброзий, я искренне благодарю за все ваши попечения.
Они вышли из дома, спустились с террасы и нашли садовника, который ожидал их, сидя на лошади и держа другую на поводу.
Аллан уехал, часто оглядываясь на дом, где с ним случились такие странные происшествия.
– Вы теперь узнаете Файрлэди, когда приедете сюда в другой раз? – заметил Дик.
– Я думаю, что мне это будет нетрудно, Дик. А мне хотелось бы знать – куда мы направляемся?
– Куда же, как не в Шотландию.
Теперь мы должны возвратиться к Дарси Летимеру, которого оставили в довольно трудную для него минуту.
Кристел принес ему женский костюм, в который волей-неволей молодому человеку пришлось переодеться.
На дворе уже стояло много оседланных лошадей.
На четырех или на пяти сидели слуги, вооруженные саблями, пистолетами и карабинами. Одна лошадь была оседлана для дамы, а на другой за седлом помещалась подушка для того, чтобы можно было сесть на круп.
Дарси с нетерпением ожидал выхода дамы, но прежде чем она вышла, ему сказали, чтобы он скорее садился на круп сзади Кристела Никсона, что он и исполнил.
