— Ты утратил все свой права в ту ночь, когда ушел от нас! — вспыхнула Марианна. Дрожа от негодования, она бросила трубку на рычаг и обернулась посмотреть на детей, которые мгновенно отвели глаза в сторону. — Мне очень жаль, — произнесла она, почувствовав, что выплеснувшаяся на мужа ярость истощила ее силы. — Мне бы не хотелось, чтобы вы слушали все это, но... — Она замолчала.
— Папа собирается заставить нас вернуться в Нью-Джерси? — неуверенно спросил Логан. В этот момент он выглядел гораздо моложе своих десяти лет.
— Папа не может заставить нас что-либо делать, — ответила Марианна. — Но да, он хочет, чтобы мы вернулись домой. Возможно, он прав. Может быть...
— Но мне нравится здесь, — запротестовал Логан. — Здесь в тысячу раз лучше, чем в этом проклятом Нью-Джерси!
Слабая улыбка тронула губы Марианны, она вытянула вперед руки и прижала Логана к себе, но когда она заговорила, слова предназначались Алисон.
— Что скажешь ты? — спросила она. — Считаешь, нам следует вернуться домой?
Алисон несколько мгновений раздумывала, но в конце концов покачала головой.
— Я тоже считаю, что здесь гораздо лучше.
— А как насчет прошлой ночи? — задала вопрос Марианна. — Разве тебя не испугало то, что произошло в лагере?
— Думаю, что испугало, — тихо согласилась Алисон. — Но там, дома, каждый раз, когда я шла в школу, то боялась. Там даже у детей бывает оружие, мамочка! Здесь не встретишь ничего подобного. Этого просто нет здесь.
— Хорошо, в таком случае, мы решили вопрос, — произнесла Марианна с гораздо большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле. — А теперь вам пора готовиться ко сну.
— Но ведь Джо еще не пришел, — тут же возразил Логан.
— Он придет, — настаивала Марианна. — Поднимайтесь наверх и готовьтесь ко сну, а когда Джо вернется, вы оба спуститесь вниз и поздороваетесь с ним. Договорились?
Почувствовав, что у матери не то настроение, чтобы можно было с ней спорить, Алисон и Логан отправились на второй этаж.
Взглянув в последний раз в темноту, сгустившуюся за окном, Марианна сняла телефонную трубку и начала обзванивать ближайших соседей, задавая один и тот же вопрос: не видели ли они ее пропавшего крестника.
Плотная ночная чернота окутала ранчо Эль-Монте. Десять часов. Джо в конце концов вышел из-под сени лесных деревьев. Почти четыре часа просидел он в лесу, наблюдая, как его крестная вновь и вновь выходит из дома, зовет его, затем направляется к сараю, чтобы поискать его там. Каждый раз, когда тетя Марианна появлялась, Джо поднимался на ноги, жалобно всхлипывал, готовый бежать через поле и броситься ей в объятия.
Но он тут же подавлял возникшее желание и крепко придерживал за ошейник свою собаку, контролируя действия огромной овчарки так же строго, как и свои собственные.
А зачем ему возвращаться назад, в дом?
Единственное, что она сделает, это вновь накричит на него.
А он не совершил ничего плохого! Все, что они со Стормом сделали, это просто отправились на прогулку, но ведь они так делали уже тысячи раз! И его мама никогда не сердилась на него за это!
Дело в том, что он не мог рассказать тете Марианне, где был, поскольку и сам толком этого не знал. Он помнил, что побежал за Стормом, а собака привела его высоко в горы, гораздо выше, чем он обычно поднимался. Спустя некоторое время у него вновь возникло это странное ощущение, как будто нервы крайне возбуждены. Но он продолжал идти вслед за Стормом, а когда напряжение прошло, он уже был далеко от того места, с которого начал свой путь вслед за собакой, и времени прошло гораздо больше, чем он мог предположить.
Как он мог сказать тете Марианне, где он был, если и сам не знал? Пытаясь побороть собственное смятение, Джо в конце концов не сдержался, рассердился на ее вопросы и убежал.
Сначала он решил, что проведет на улице всю ночь. Он мог спать прямо здесь — у него с собой была куртка, и даже в холод, он все равно не замерзнет. Медленно тянулись часы, температура воздуха с наступлением сумерек начала падать, и Джо изменил свое решение.
Может быть, он останется на улице до тех пор, пока в доме не погаснут все огни, и он не удостоверится, что тетя Марианна пошла спать. Тогда можно будет пробраться в сарай и переночевать в стойле, вместе с лошадьми. Там, внутри, были попоны, а в мастерской — небольшой умывальник, и он мог умыться.
Но сейчас, когда ночь все плотнее смыкалась вокруг него, а на небе не было ни луны, ни звезд, чтобы рассеять кромешную темноту, Джо начала бить дрожь; дом, всего лишь в сотне ярдов от него, со своими ярко освещенными окнами, выглядел так тепло и уютно. Чае назад он увидел, как из трубы начал виться легкий дымок: в кабинете разожгли камин. Холодная промозглость ночи пробралась ему под куртку, тело покрылось мурашками, одиночество, будто пеленой, окутало душу, и последние крохи гнева исчезли. Притягиваемый домашним теплом, Джо ступил на поле, Сторм мчался впереди.
Когда он перелезал через забор, разделявший поле и двор, открылась задняя дверь, и крестная окликнула его:
— Джо? С тобой все в порядке?