Опера нищего полностью

Локит. Чье дыхание более благоуханно, чем аромат этих уст, с которыми я так давно знаком, не правда ли, миссис Ди?

Миссис Хапп. Наливайте. Я пью вино такими же большими глотками, как когда-то любовь: ничего не делаю наполовину. (Поет на мотив «Пастух пас овечек».)

Но к делу, мистер Пичем. Если к вам за последнее время поступило что-нибудь черное — плащи, бархатные шарфы, юбки и прочее, я беру все: мои дамы обожают траур[66].

Пичем. Но, миссис Ди, вы так отчаянно торгуетесь, что у нас почти ничего не остается на уплату джентльменам, рискующим ради этих товаров жизнью.

Миссис Хапп. Мне поневоле приходится быть прижимистой — времена сейчас трудные. Поверьте, в последние годы я очень пострадала по вине парламента: убытки мои превосходят три тысячи фунтов. Акт о закрытии Монетного двора[67] нанес тяжелый удар нашему делу. Прежде, если клиентка скрывалась, мы знали, где ее искать. Вы, разумеется, знакомы с миссис Сплетни? Вот вам женщина! Надела на себя мои лучшие платья — и уже три месяца, как я ее в глаза не видела. А с того дня, когда вышел Акт об отмене ареста за мелкие долги[68], мои потери стали еще ощутимей. Да и как может быть иначе, если дама имеет право взять у меня взаймы красивую юбку или чистое платье, а мне запрещено искать на нее управы? Честное слово, в наше время женщины жульничают прямо- таки с наслаждением: им ведь за это ничего не грозит.

Пичем. Сударыня, на днях вы получили от нас прекрасные золотые часы за семь гиней. Поскольку мы тоже должны иметь прибыль, джентльменам с большой дороги скоро не будет никакого смысла брать золотые часы.

Миссис Хапп. Примите во внимание, мистер Пичем, что часы эти весьма примечательны и пускать их в продажу было небезопасно. Итак, если у вас есть черные бархатные шарфы... это очень красиво для зимы и очень по вкусу большинству джентльменов, с которыми имеют дело мои клиентки. Ведь это я вывожу женщин в люди. Цену им определяют не молодость и не красота. Джентльмены всегда платят им по одежде — от полукроны до двух гиней. И эти бесстыдницы не стесняются надувать меня! Примите к тому же в расчет несчастные случаи. Сегодня, например, одиннадцать лучших моих клиенток в лапах у хирургов. Отсюда плата за лечение и прочие расходы, причем очень большие, а доходов никаких. Мне порой не платят ни фартинга за экипировку в течение целого месяца. Мы сильно рискуем, право же, очень сильно.

Пичем. Насколько мне помнится, вы упомянули о миссис Сплетни.

Миссис Хапп. Да, сэр, и вот почему. Два часа тому назад я содрала с нее принадлежащее мне платье и, как она того заслуживает, в одной рубашке оставила ее у себя дома с любовником. Она позвала его наверх, когда он уже собирался нанять карету и ехать в Мэрибон. Надеюсь, что и в своих собственных и в моих интересах ей удастся упросить капитана выкупить ее: он ведь очень щедр к женщинам.

Локит. Какой капитан?

Миссис Хапп. Всего-навсего капитан Макхит, ваш добрый знакомый, разряженный, как лорд. Он решил, что я его не узнала.

Пичем. Завтра, дорогая миссис Хапп, вы сами назначите цену на любой товар, который придется вам по вкусу. У нас есть, по меньшей мере, дюжина бархатных шарфов, и все они к вашим услугам. А пока разрешите преподнести вам вот этот комплект ночного белья для вашего личного пользования. Но вы уверены, что это капитан Макхит?

Миссис Хапп. Да знает ли кто-нибудь его лучше, чем я, хоть он и думает, что забыт мною? В свое время мне из вторых рук перепало немало денежек от капитана: он всегда любил, чтобы его дамы были хорошо одеты.

Пичем. У нас с мистером Локитом есть к капитану одно дельце, — вы меня понимаете? — и мы уплатим вам долг за миссис Сплетни.

Локит. Можете на нас положиться: мы люди порядочные.

Миссис Хапп. О делах я вас не расспрашиваю. Что бы ни случилось, я умываю руки. Мое всегдашнее правило: долг друга — помогать другу. Но, если позволите, один шарф я прихвачу с собой сейчас. Всегда хорошо иметь в руках нечто осязаемое.

Люси. Ревность, гнев, любовь и страх разрывают мне душу. Как я убита горем, в каком я отчаянье! (Поет на мотив «Однажды под вечер я сбился с дороги».)