И Кемаль пришел к единственно верному выводу:
«Полегчало? — спросил себя Али. — Немного».
Но на душе все еще тревожно. Тревога зародилась на подступах к амбразуре. Там-то что не так?
И снова взгляд Кемаля прикован к чернеющему проему. И снова он нашел ответ: раньше проем был забран крепкой решеткой. Сейчас она поднята. Впору сдавать багаж, получать номерок и отправляться на осмотр городских достопримечательностей.
Сомнения, сомнения...
Впрочем, все сомнения мог развеять только один человек.
Кемаль набрал на сотовом телефоне шесть цифр, отгородился рукой от Магомеда, который хотел что-то сказать: «Потом».
— Кудряшова мне, — резким голосом произнес Али в трубку. Когда руководитель штаба ответил, называя себя, Кемаль прервал его на полуслове: — Если здесь был ваш человек, я расстреляю два десятка заложников. Вы доиграетесь, генерал! — Али обращался к замминистра на «вы», не официально, не уважительно, не по «протоколу». Может быть, предупредительно. В ответ всегда слышал «ты», что Кемалю вполне подходило. В такой форме обращения слышалась почтительность. И это устраивало обоих переговорщиков.
— Заверяю тебя, Али. Нет. Ты сам все прекрасно знаешь.
— Кто он? Я не говорю о том придурке, которого вовремя не ухлопал. Так кто он?
Пауза.
— Военнослужащий. Его фамилия тебе ни о чем не скажет. Евгений Тропкин.
— Какой у него пистолет? Кажется, я задал вопрос.
— Одну секунду... «Варяг».
«Варяг»...
С регулируемыми по высоте и горизонтали прицельными приспособлениями, с рамой из прочного полимера и под патрон «смит и вессон», быстро дополнил Кемаль, очень хорошо знакомый с этим видом оружия. Он вынул из кармана гильзу, покатал ее в пальцах, потом щелчком отправил за прилавок.
Военнослужащий. Просто военнослужащий.
— Он спецназовец?
Еще одна пауза.
— Он спецназовец, я спрашиваю?
— Да.
И снова через небольшой интервал прозвучал голос Кудряшова:
— Во время захвата он сидел за столиком. В буфете...
«И видел, откуда мы появились», — тут же дополнил Кемаль. Однако ума не хватит сообразить, что выход находится все в том же тупиковом помещении.
— Еще один такой спецназовец, и... Вы все поняли, генерал?
Кемаль нажал на клавишу отбоя. Спрашивать, где все это время прятался спецназовец, бесполезно и не нужно. На то он и спецназовец. Может, допивал кофе в буфете.
Кемаль глянул на Магомеда — кажется, тот хотел что-то спросить. Обойдется. Али нацелился в него пальцем:
— Ты видишь здесь, — кивок в никуда, — два трупа. Сделай так, чтобы я не сбился со счета. Ты и... — Кемаль повернул голову и увидел Абдулкасима Душаева. — Ты и Касим останетесь здесь. Решетку на выходе закрыть, проверить все помещения — особенно буфет. Потом... Ваш пост номер один: шахта.
Кемаль стоял в проходе, там, где раньше была дверь. Снизошел до того, что хмыкнул: тупой приемщик не в счет, а вот спецназовец работал тем, что было под рукой. И насчет фантазии — круто не развернешься. Еще бы немного усилий, и Кемаль мог сообразить, что спецназовец был не один, а послан командиром группы вместе с приемщиком по той причине, что Кемаль мог заподозрить второе лицо в убийстве его боевиков. И Чила развеял его сомнения. Но чуть не промахнулся: наблюдатель-снайпер заметил только одного человека. Находясь в одной упряжи с Евгением Тропкиным, Жулебин, дабы не получить пулю в голову, резко повернул, не давая снайперу разглядеть второго человека.
Пока что группа Ильина работала чисто и ни одной серьезной ошибки не допустила. Теперь главная задача спецназовцев — ждать результатов своей деятельности. Они подарили штабу информацию, которую там не смогли бы добыть при всем желании.
Ждать. Затаиться и ждать.
Сколько?
Может быть, сутки. А может, и больше. Идти назад рискованно, можно напороться на боевиков из группы прикрытия.
Ждать.
Это очень трудная работа. Они ничего не смогут сделать против сорока с лишним боевиков, лишь сложить свои головы и погубить заложников. Желания стать Рембо не возникало ни у одного бойца. Они давали место настоящим профессионалам в области антитеррора. Или уступали его — не суть важно.
