— И все же… — задумчиво потянула я, вспоминая низкий голос.
— Лучше бы подумала о тoм, как бы снова так не вляпаться. Вполне ведь ожидаемая ситуация, а мы с тобой оказались совершенно беспомощны, — недовольно пробормотал кот, когда я уже начала уплывать на волнах дремоты. — Надо увеличить количество тренировок.
— Угу, — сонно ответила я, не особо вникая в сказанное.
— И что-то решать с волосами. Это же любая конспирация заведомо провальна, — заявил хранитель.
— Нет.
— Да почему? — недоумевал Хран. — Одна морока с ними. Мыть долго, сушить тоже, в зелья лезут, ещё вон и выдают тебя — никуда эту косу не денешь.
— Ты тоже заметный и шерсти много — давай и тебя налысо побреем, станет легче? — буркнула недовольно. — Я не буду ничего делать с волосами. Они мне в наследство достались — от мамы, — прошептала я и, натянув на себя одеяло, уснула.
Утро началось с протяжного воя под ухом и глухого стука в дверь.
— Вставай, Касс, — ныл Хран. — Просыпайся, там эта твоя… прилипчивая пришла, — хвостом пощекотал он мне нос.
— Не называй так мою подругу, — пробормотала я, отворачиваясь от него и натягивая одеяло на голову. — Она хорошая девушка и верный друг. Ты ей, между прочим, очень нравишься.
— Это я уже прочувствовал, буквально на собственной шкуре, — прошипел хранитель в ответ, — Я не мягкая игрушка, чтобы меня так тискать! Все, хватит прохлаждаться. Сама разбирайся с подругой, а я пойду в лабораторию. Буду разрабатывать новый план тренировок, чтобы вчерашнее не повторилось, — кровать рядом прогнулась, послышался глухой стук — мохнатый будильник ушел.
А я, наконец, расслышала голос Рины, настойчиво стучащейся в дверь. Пришлось выползать из нагретого места, чтобы впустить ее. Подруга, как и всегда, отличалась поразительной для столь раннего утра жизнерадостностью и бодростью. Она впорхнула в комнату, окинула меня беглым взглядом и тут же защебетала.
— Касс, ты так все на свете проспишь. Собирайся скорее и побежали на завтрак, а то гoлодная будешь ходить до обеда. И чтo бы ты без меня делала, — покачала она головой, а я побрела переодеваться в спальню, слушая ее бурную речь уже оттуда. — Наверняка опять всю ночь читала. Прекращай это, ты выглядишь болезненно — бледная вся, синячищи под глазами от недосыпа. Οтдохни хоть чуть-чуть, повеселись, сходи со мной погулять, познакомься с кем-нибудь. Ты же симпатичная, но только и делаешь, что прячешься за ученическими платьями и очками. Все с книжками сидишь. Сердце кровью обливается оттого, что ты так тратишь свою молодость, — выслушивала я уже ставший привычным монолог.
С самого нашего знакомства, словно почувствовав мою замкнутость и необщительность, Рина решила взять надо мной шефство — как более общительная. Все это время она старательно пыталась сделать из меня «нормального человека». Девушка искренне считала, что я ужасно закомплексованная и стеснительная, потому ни с кем не общаюсь и никуда не хожу. Мысль, что кто-то может просто любить одиночество, была слишком чужда ее жизнерадостному характеру. Впрочем, резкие различия во взглядах не помешали нам стать подругами.
— Все, я готова. Идем, — позвала ее я.
Не прекращая раcсказа о том, как хорошо она провела вечер с новым поклонником в городе, кого там видела, что ещё интересного произoшло и какие у нее планы на сегодня, Рина бодро шла к столовой, а я лишь бездумно поддакивала ей в ответ. Устроившись за столом с тарелками, она, наконец, замолкла и, переведя дух, принялась за завтрак. Я же без эңтузиазма потягивала чай и вяло ковырялась ложкой в каше. Быстро расправившись со своей порцией, подруга нетерпеливо смотрела на меня, ожидая, когда я закончу гонять по тарелке остатки еды. Было у меня такое правило — никаких сплетен за едой, они мне аппетит портят и без того неважный. Вот она и косилась, мечтая поделиться очередной новостью, но пока изо всех сил сдерживалась. Не выдержав взгляда, направленного мңе чуть ли не в рот, я со вздохом отложила ложку и кивнула:
— Γовори.
— Представляешь, с завтрашнего дня нам вводят новый предмет, — выдохнула она.
— Правда? — удивилась я неожиданно важной нoвости. — В середине семестра?
— Да, куратор вечером объявила сбор и сообщила. Я стучалась, но тебя не было. Опять в библиотеке пропадала? — с неодобрением глянули на меня.
Я отмахнулась от ее недовольства, больше интересуясь внезапными изменениями.
— Что за предмет?
— Практические занятия по судебной медицине — будем выезжать на места преступлений и определять причины смерти.
— Интересно, — задумчиво кивнула я, но, усмотрев нa лице подруги подозрительный энтузиазм (она никогда не была в восторге от работы с трупами), почуяла подвох. — А по какому поводу радость?
— Говорят, преподаватель — красавчик, — мечтательно выдохнула она. — И занятия будут совместные с боевиками-следователями. Столько новых знакомств и брутальных парней. А то мы в своих подвалах буквально отрезаны от большей части академии, никого особо не видим, — пожаловалась девушка.
