А я поняла, что мне сегодня следует поменьше разговаривать, — голова от недосыпа совсем не соображает и не контролирует речь. Лучше закончить со всем скорее. Поэтому я молча обработала инструменты и рану спиртом. И, уже взяв в руки иглу, задумалась кое о чем.
— Вы так кровожадно смотрите, что я уже начинаю опасаться. Особенно, когда у вас в руках этот страшный инструмент. Еще не простили за вчерашнее? — снова подал голос на удивление разговорчивый преподаватель.
Я лишь поморщилась на очередную подколку. Вот не некроманту и следователю называть обычную шовную иглу страшным инструментом.
— Ну, так что? — не желал успокаиваться «пациент».
— Выбираю, каким лучше швом шить, — хмуро ответила я ему.
Последовало подозрительно долгое молчание, а я все не решалась посмотреть на магистра, чтобы подтвердить свои подозрения: меня определенно приняли за неизлечимо больную.
— Шейте уже как-нибудь, адептка. Мы уже и так много времени потеряли.
И в это он прав, надо поскoрее уже избавиться от компании проблемного преподавателя. Рука быстро принялась накладывать привычные стежки, а мужчина даже ни разу не поморщился, спокойно и даже расслаблено наблюдая за моими действиями.
— Все, — отодвинулась я и отошла к столу, чтобы собрать инструменты.
— Благодарю, — раздалось из-за спины.
С инструментами специально возилась подольше, надеясь, что за это время магистр оденется и, наконец, покинет меня, а я смогу попереживать о собственном позоре в гордом одиночестве. Но, обернувшись, я увидела его сидящим все на том же стуле, правда уже полностью одетым.
— Еще раз благодарю вас за помощь, — серьезно кивнул мужчина, словно не он только что ухохатывался надо мной. — И последнее — очевидно, что вы жаждете принять участие в расследовании и даже запрет вас не останавливает, — заметил он с осуждением, а я смутилась. — Не хочу думать, откуда мне придется вытаскивать ваш любопытный нос в следующий раз, поэтому давайте договоримся. Я оформлю вас к нам на стажировку как независимого эксперта, — неожиданное заявление заставило меня вскинуть на него удивленный взгляд. — Будете так же работать с Алариком. Но вы пообещаете, что ни в допросы, ни в задержания и, вообще, ни в какие приключения лезть не будете, — добавил Бриар строго. — Только лаборатория и работа с документами. Договорились?
— Да, — поспешнo кивнула ему, все еще не веря услышанному.
Я, конечно, и не собиралась больше лезть, куда не следует. Инициатива действительно, чуть не была наказана. Но такого щедрого предложения я никак не ожидала. Меня даже не отчитали, а наоборот, считай, поощрили!
— Тогда на этом все, адептка. Отдыхайте, — кивнул он мне и, наконец, оставил одну.
А я буквально упала на покинутый им стул, пытаясь осознать, что же только что произошло.
Дамиан Бриар не ругался на меня, не злился, а шутил, смеялся и даже разрешил работать дальше. Мир определенно сошел с ума.
Очевидно, кто-то там решил, что положительных неожиданностей мне достаточно на сегодня, и пора бы вернуться на землю. Выйдя из лаборатории, я лицом к лицу столкнулась с Риной, которая уставилась на меня круглыми глазами.
— Что случилось? — испуганно спросила я у нее.
— Это ты мне скажи, — нахмурившись, потребовала она.
Быстро затолкав меня обратно, она прикрыла за нами дверь.
— Не прошло и часа, как ты ушла за магистром, а до меня уже дошли слухи, что вы заперлись вдвоем в лаборатoрии и занимаетесь непотребствами! Естественно, я не поверила каким-тo жалким слухам — ведь ты неоднократно заявляла, что магистр тебя пугает. Но чтo я вижу? Из лаборатории, и правда, вышел магистр Бриар, причем заметно растрепанный, а через несколько минут вышла ты! А теперь скажи мне, чем это вы там занимались? Наедине. Одни. Больше часа! — уперев руки в бока, потребовала ответа подруга.
У мeня просто слов не было. Во-первых, у нас все ещё учебное заведение, а не редакция какой-то желтой газетенки? Будто единственное, что обсуждается в этих стенах, это кто с кем встречается, заигрывает, спит, живет или изменяет. Окружающим больше делать нечего, кроме как придумывать очередную сплетню? А во-вторых, откуда вообще появился этот слух, да ещё так быстро? За нами следят, что ли? Тогда интересно, кого именно отслеживали — думается, что не меня.
И самое обидное во всей ситуации — лучшая и единственная подруга поверила этой нелепице! Уму непостижимо! Та, кто знает меня лучше, чем кто-либо…Стоило мне высказаться по этому поводу, как лицо подруги с сурово-обвиняющего тут же превратилось в смущенно-извиняющееся.
