— Спелись, да? — ехидно сказал Иджилов. — Вечно у вас в угрозыске рука руку моет… Короче, Быстров: я долго и внимательно тебя слушал, но ты меня ни капли не убедил. Слишком много «если» и притянуто за уши. Для меня в смерти гражданки Хвылиной всё ясно и понятно: типичное самоубийство, барышня наложила на себя руки после гибели любимого человека. На этом точка.
— Хорошо. — Я встал. — Спасибо за угощение, товарищ Иджилов. Не знаю, сколько оно стоит, но, надеюсь, этого хватит.
Я вынул несколько банкнот и положил перед ним.
— За сим, до свидания. Вынужден откланяться.
Шуляк догнал меня на улице.
— Притормози, Жора!
Он преградил мне дорогу, я остановился.
— Какого лешего, ты так кипятишься! — сбивающимся тоном заговорил Шуляк. — Капризничаешь, как беременная институтка!
— А ты что — не понял? — с горечью воскликнул я. — Иджилову на всё наплевать. Даже если история шита белыми нитками, он всё равно задницу от места не оторвёт, чтобы проверить. Таких гнать надо поганой метлой из органов! А ещё лучше — посадить, чтобы другим неповадно было.
— Экий ты шустрый! — разозлился Шуляк. — Выгнать, посадить…
— А что, скажешь я не прав?
— Прав, — смутился Шуляк.
— Тогда в чём дело?
— В том, что с Иджиловым мы ещё разберёмся… Ты ведь на квартиру Хвылиных сейчас намылился. Хочешь втихаря обыск провернуть и соседей допросить? Что, угадал?
— Угадал, — подтвердил я.
Если милиция откровенно забила на расследование смерти Хвылиной, выбора у меня всё равно не оставалось. Женщину убрали не случайно, наверняка, это как-то связано с убийством её мужа, и все ниточки должны привести к пауку, который сплёл эту паутину, в которой запуталась моя семья.
Ну, а то, что действовать придётся одному — меня не смущало. Лучше я буду рыть с чувством, с толком, с расстановкой — чем пущу на самотёк.
— Не будешь возражать, если я тебе помогу? — внезапно спросил Шуляк.
— Ты… ты это серьёзно? — поразился я.
— А что тут такого? — в свою очередь удивился он. — Ты нам помог, должен же я отплатить тебе той же монетой. Или у тебя уже сложилось предвзятое мнение о петроградской милиции и уголовном розыске?
— Иди ты! — улыбнулся я.
— Давно бы так! — просиял Шуляк. — Показывай адрес, Жора.
На душе у меня потеплело. Всё-таки чувство локтя — сильное чувство. Ты не один, у тебя крепкая поддержка товарищей, которые делают с тобой одно дело, всегда выручат и придут на помощь.
Даже серый непогожий денёк почему-то стал светлее.
Мы пошагали к дому ныне покойных Хвылиных.
— Как Серёга Кондратьев — поймал Лёньку Пантелеева? — задал мучивший меня вопрос я.
— Ищет пока. Мы по наводке Борща прошерстили квартиры и малины, где могла засесть его сеструха. Наловили кучу всякой шушеры, но Лёнька как в воду канул. Правда, есть ещё пара неотработанных местечек — ими сегодня-завтра займутся, — сообщил последние новости Шуляк. — Ничего, сколько верёвочке не виться, а конец всё равно будет.
— Будет! — кивнул я. — Я в вас верю, мужики. Вы его обязательно поймаете.
— Конечно, поймаем. Для нас это дело принципа.
Слово за слово, мы оказались возле нужного дома.
— Делаем так, — предложил я. — У тебя документы петроградского губрозыска — поэтому начни поквартирник…
— Чего-чего? — замигал он.
— Поквартирный обход, — пояснил я, снова ругая себя за то, что не слежу за языком и употребляю термины, которые ещё не входу.
— Это в ваших краях так его называют? — хмыкнул Шуляк.
— Ага.
— Хм… занятное выражение. Надо будет ребятам сказать, им тоже понравится.
— Да без проблем, — легко согласился я, невольно обогатив профессиональный сленг коллег новым словечком.
— Значит, я пока делаю поквартирник — я ты чем займёшься?
— А у меня самое сладкое… Можно сказать, десерт — пошманаю квартиру Хвылиных.
— Что рассчитываешь там найти?
— Хвылина могла вести дневник. Будет большой удачей, если я его найду, — гипотеза, конечна, была шаткой, но я хватался за любые возможности.
— Как собираешься попасть внутрь? — в Шуляке проснулся профессиональный интерес.
— Ты точно уверен, что хочешь это знать? — усмехнулся я.
Шуляк улыбнулся:
— Будем считать, что ты снова увидел незапертую дверь.
— Так и есть! — подтвердил я. — Шёл себе шёл, вдруг вижу — дверь открыта. Думаю, непорядок… Заглянул, чтобы проверить. Да, у тебя случайно нет при себе чего-то вроде английской булавки?
— Совершенно случайно есть.
— Одолжишь ненадолго?
— Да хоть навсегда.
Мы подошли к чёрному входу дома, немного постояли. Как известно, хорошая работа всегда начинается с перекура.
— Не передумал ещё? — мрачно спросил Шуляк.
— Попал в колесо — пищи, но беги, — ответил я поговоркой.
Во дворе никого не было, даже дворника. Казалось, дом вымер. Похоже, две смерти за короткое время произвели впечатление на жильцов. Все забились как тараканы в щели и чего-то ждут. А чего именно — неизвестно.
— Ну что — разбежались? — сказал я.
— Разбежались, — кивнул Шуляк.
Он отправился шерстить соседей, начиная с первого этажа, а я пошёл наверх.
Замок на дверях Хвылиных выглядел серьёзным, но только выглядел. Не обязательно быть слесарем-медвежатником, чтобы открыть, было достаточно даже моих довольно посредственных навыков.
