– Да, – ответил старик. – Я помню вашу девочку. Я уже написал рекомендательное письмо. Прочитайте вслух.
«Писал не он, – подумала Оля. – Вряд ли он что-то еще сам пишет».
– Господь пребывает с нами, – начал чтение «дядя». – Я вверяю вашим заботам возлюбленное чадо – Монику Шеринг, которую знаю с рождения, как и всю ее семью. Ребенком она потеряла родителей и воспитывалась у сестры матери и ее мужа – добрых католиков. Я помню также и жениха Моники. Болезнь не поколебала его веры в Божью Матерь. Надеюсь, что их союз…
– Достаточно, – прервал старик. – Не забудьте попросить сделать выписку из наших книг. Те, что сгорели, восстановите по памяти. Я помню как сейчас, как крестил тебя, Моника, и твою мать. Да что там. Я венчал твою бабушку. Идите с миром. Я устал.
– Наш аббат как сейчас помнит день обручения Девы Марии со святым Иосифом, прости меня господи, – тихо сказал Гельмут, когда они покидали аббатство.
– Это же хорошо! – простодушно отозвалась Оля.
– Еще бы! – ответила Мария. – Иначе мы были бы лютеранами.
Полдня ушло на приданое.
– Немцы любят узнать, что дали за невестой, – рассуждала «тетя». – При этом точно оценивают, что и сколько стоит. А главное – трудолюбие невесты. Что ты удивляешься? Скатерти, салфетки – все должно быть связано, вышито руками девушки. Отменное полотно. Хороший фарфор. Здесь на все обратят внимание. Даже подушку принято привезти в дом жениха. А еще перину, постельное белье… У нас когда-то было так же.
– Господи! – ахнула Оля, в чьей юности даже понятий таких не существовало.
