Но в целом роскошные апартаменты оказались не более чем хорошо оборудованной тюрьмой. Его недолгий «побег» неделю назад сотрудникам миссии следовало ожидать... но что они собирались сделать? Уволить его?
Фэррингтон тихонько усмехнулся.
О, он понимал необходимость этих правил.
И он, по сути, всё ещё в это верил.
Он просто пошёл на несанкционированную прогулку, потому что ему нужно было знать, что о его дочери будут хорошо заботиться. Ему нужно было увидеть её, этот дар, созданный им самим, от которого он добровольно отказался десять лет назад по долгу службы.
Фэррингтон всё ещё осознавал свой долг. Он просто не был уверен, что он больше соответствует требованиям.
Может, он выгорел...
Долг, всё дело в долге, не так ли?
Жертвы немногих ради многих. Вот, почему он хранил эти портреты над кроватью с балдахином. Во многие моменты сомнений всё, что ему нужно было сделать, это посмотреть на эти лица величия и увидеть себя. Но в последнее время уверенность пошла на убыль.
Штейнхофф усмехнулся ему, Рикенбакер ощетинился.
Это было несправедливо. Но Фэррингтон, даже в этот редкий момент раздутой гордости, понял, насколько он был неправ.
Конечно, все люди у его изголовья продали бы свои души, чтобы получить привилегию Фэррингтона.
Он лёг, заложив руки за голову на мягкой подушке из гусиного пуха. Ему было интересно, что подумала эта женщина, когда впервые увидела его. Жёсткий военный тип? Разбитый старик? По крайней мере, он старался держать форму. Все женщины были прекрасными актрисами. Они вели себя так, будто ничего не случилось, когда видели его...
Из отделанной мрамором ванной он услышал, как шумит душ. Но в то же время запищал телефон на тумбочке.
- Сэр, у вас всё хорошо?
- Да, сержант, - ответил Фэррингтон. - Всё потрясающе.
- Ваш ужин будет готов через...
- Отмените. Я не голоден.
- Сэр, вы не ели весь день. Я действительно думаю...
- Отмените, - повторил Фэррингтон с бóльшей резкостью в голосе. - И я не хочу, чтобы меня беспокоили всю оставшуюся ночь. Это приказ.
Долгое колебание.
- Да, сэр.
Телефон выключился.
Когда дверь в ванную открылась, поднялись порывы пара. Молодая, длинноногая женщина с изящными изгибами, безупречной белой кожей и зелёными глазами, словно изумрудный огонь, вышла прогуляться. Она всё ещё пыталась получить своё, он должен был дать ей это. Но иногда даже у мужчин «болела голова».
Она стояла полностью обнажённая, не смущаясь, вытирая себя махровым полотенцем.
- Некоторым мужчинам нравится это видеть, им нравится смотреть, - сказала она.
- Ты очень красивая, - признал он.
Но такая была и его жена, которая вдохнула бутылку инсектицида через год после того, как ей сообщили о его «смерти». Если это была не любовь, то что же?
Женщина поставила одну ногу на кровать и медленно протянула полотенце по бедру и икре.
- Хм-м-м?
Фэррингтон знал положение вещей. Военно-воздушные силы постоянно нанимали этих девушек - тех, кто не были наркоманками и уличными отбросами - и платили им как специальному персоналу. Это называлось «секс-операциями»; эта шлюха, возможно, имела секретный допуск. В основном они удовлетворяли сексуальные прихоти скрывающихся двойных агентов или требовательных перебежчиков.
Он наблюдал, как покачивается её идеальная грудь, пока она продолжала вытираться полотенцем. Быстрый взгляд на мягкую соломенную поверхность её лобка чуть не сбил его с толку. Но он устал использовать людей, так же как он устал от того, что его часто использовали. Или это, или...
- Снимай штаны, - проговорила она сквозь знойную ухмылку. - Я подниму тебе настроение.
- Нет, правда. Слишком много мыслей крутится в голове, понимаешь?
Она стояла прямо, ошеломлённая.
- Ну... я впервые принимаю душ у клиента
