– Свети-ик, – ехидно пропела Илона, – не многовато ли шампанского? А то придется завтра “андрюшу” пить.
– А вы бы, девушка, помолчали. С закрытым ртом вы гораздо привлекательней. – Бедная Дуська, ей-то за что? Только за то, что у нее есть муж и ребенок и она глупее меня?
– Я думаю, последнее замечание относится ко всем женщинам... – задумчиво произнес Виталий, глядя в сторону.
Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Спокойно, Ипполит, спокойно...
– Где здесь танцуют, милый? – спросила Светочка, надеясь, что ее улыбка выглядит достаточно обворожительно.
– Я думаю, внизу. Хочешь потанцевать?
– Да, милый. – Наконец-то хоть поморщился.
– Хорошо. Сходите, девочки, попляшите. А мы с Юрой пока покалякаем о наших делах.
Дуська хмурила аккуратные бровки и сердито наматывала на палец километровые жемчужные бусы.
– Ладно, Илонка, не сердись, пойдем. Ну, не сердись. Хочешь, смешное скажу? Бусинка за бусинкой – съела бусы Дусенька! – Кстати, и смеяться Дуське тоже не идет. Смех у нее вульгарный.
Перед уходом Светочка выпила еще один бокал шампанского. У вас есть план, мистер Фикс? Есть ли у меня план – есть ли у меня план? У меня есть план! Я позвоню сейчас доктору Игорю! Который час? А, впрочем, неважно. Больному срочно нужна помощь. Больной скорее жив, чем мертв? Больной скорее мертв, чем жив!
Саша задумчиво брел мимо цветочных рядов, пытаясь сообразить, во-первых, какие цветы следует покупать невесте, а, во-вторых, нужно ли их покупать будущей теще? А, может, следует и вовсе поступить наоборот? Два букета – тоже не пойдет. Купишь одинаковые, скажут: формалист. Купишь разные – начнут сравнивать. Что ж делать-то? Как это происходило в прошлый раз, дай Бог памяти? Дарья Петровна очень любила цветы. И что он ей купил? Ах, да! Мы же тогда с Аленой (для того, чтобы ненароком не запутаться, Саша твердо решил называть бывшую жену Аленой, а нынешнюю знакомую – Леной) ехали на дачу! Помнитсяэ опоздали на электричку и больше получаса бродили по платформе в Девяткино, поминутно целуясь. Вот в чем-чем Алену не обвинишь, так это в недостатке темперамента. Да, в общем, и ни в чем уже не обвинишь. Слишком много времени прошло... Саша вдруг начал припоминать всех девушек, которые у него были после развода. Кажется, с Людой он познакомился еще до получения официальных бумаг, удостоверяющих, что он снова свободен. Да и познакомился-то так, назло Алене. Потом была мимолетная Таня, чья-то то ли сестра, то ли племянница, с удивительными пепельными волосами и резким голосом. Дольше всего Саша гулял (фу, и слово-то какое гадкое!) с Лерой. Она жила около метро “Елизаровская”, в одном из тоскливых двухэтажных коттеджей. Когда Саша приезжал к Лере в гости, ее собаку – крупную дурную псину, похожую на овчарку, – выгоняли на балкон. Саша с Лерой пытались заниматься любовью на диване, а собака все это время скребла лапами стекло балконной двери и скулила. Отвратительное воспоминание. Саша никогда особо не жаловал собак, а после злополучного романа с Лерой и вовсе разлюбил. Вот, пожалуй, и все девушки. Слишком много времени всегда отнимали рейсы. Саша остановился, пытаясь ухватить промелькнувшую вдруг странную, тоскливо-сладкую мысль. Нет, не мысль. Воспоминание? Нет. Как будто смотренный недавно хороший французский фильм...
Выбрав, наконец, приличный букет хризантем для Лены, Саша пошел к метро, где они с матерью договорились встретиться. Предстоящая процедура знакомства с родственниками угнетала Сашу своей официальностью, обязательностью и, главное, тем, что в ней будет участвовать мамаша. Эх, сюда бы бабушку... Странно, в последнее время, особенно после рейса, Саша все сильнее и сильнее скучал по ней. В общаге, на верхней полке самодельного захламленного стеллажа уже полгода стояла небольшая плетеная шкатулка...