Капитану Комарову второй раз пришлось открыть раздел «Потери боевого состава» в журнале боевых действий авиагруппы особого назначения и записать:
«16.08.41. ДБ-3 № 391212. Александров, лейтенант — летчик. Буланов, капитан — штурман. Диков, мл. сержант — стрелок-радист.
После выполнения боевого задания (бомбоудар по г. Берлину) при посадке в районе аэродрома Кагул (о. Эзель) самолет врезался в землю и сгорел. Экипаж погиб, за исключением воздушного стрелка, который случайно был выброшен из самолета.
16.08.41 ДБ-3 № 391102. Кравченко, лейтенант — летчик. Сергеев, ст. лейтенант — штурман. Титов, старшина- стрелок-радист. Рачковский, краснофлотец — стрелок-радист,
После выполнения боевого задания (бомбоудар по г. Берлину) при посадке в районе аэродрома Кагул (о. Эзель) самолет врезался в землю и сгорел. Экипаж погиб».
Вечером на местном кладбище вырыли братскую могилу. Резко всколыхнул напряженную тишину прощальный салют.
Из сообщений центральных газет:
«В ночь с 15 на 16 августа имел место новый налет советских самолетов на район Берлина и отчасти на Штеттин. На военные и промышленные объекты Берлина и Штеттина сброшено много зажигательных и фугасных бомб большой силы. В Берлине и Штеттине наблюдалось большое количество пожаров и взрывов.
Все наши самолеты вернулись на свои базы».
Преображенский еще не успел заснуть и ворочался на скрипучей железной койке, когда в дверь настойчиво постучали.
— Кто?
— Дежурный, товарищ полковник.
— Что случилось?
— Вас срочно хочет видеть девушка…
— Какая девушка? — не понял Преображенский.
— Да наша, старшая официантка Элла.
— Чего ей надо?
— Не знаю. Но говорит, что очень важно.
— Ладно, сейчас выйду.
Преображенский встал, быстро оделся и вышел в коридор. Элла, в накинутом на плечи жакете, сидела возле стола дежурного. Увидев полковника, она вскочила и побежала ему навстречу. На ее лице Преображенский заметил неподдельный испуг, глаза расширились, округлились.
— Бандиты, бандиты, бандиты! — воскликнула девушка.
— Какие бандиты? — удивился Преображенский. — Откуда им здесь быть?!
— Бандиты, отец сказал. Кайтселиты…
При упоминании о кайтселитах Преображенский сразу понял, о чем пойдет речь. Генерал Жаворонков предупреждал его, что на островах орудуют группки местных националистов, терроризирующих население.
— Сегодня ночью каитселиты хотят прийти на аэродром, — сказала Элла. — Отец послал меня предупредить вас. И еще он сказал, что с ними какой-то человек, не эстонец. Они хотят узнать, где стоят ваши самолеты…
Преображенский, да и многие летчики авиагруппы, хорошо знали отца Эллы Юхана Саара, старого моряка, служившего до революции в царском флоте. С ним было интересно поговорить, он побывал во многих странах мира, сменил десятки профессий и все же вернулся на свой родной остров Сааремаа. Русский язык он знал очень хорошо, научил говорить по-русски Эллу.
— Спасибо тебе, Элла, — поблагодарил девушку Преображенский. — И отцу передай нашу благодарность. Мы примем меры. А сейчас иди домой. Тебя проводит дежурный. Ночью в лесу страшно.
Элла замотала головой.
— Нет, нет! Я одна. Я знаю здесь каждую тропинку. А ваш дежурный может не найти обратной дороги. Преображенский проводил девушку до калитки.
— Отец еще сказал: у кайтселитов немецкие автоматы. И гранаты есть, добавила Элла.
— А в каком месте бандиты появятся?
— Отец не знает точно. Может быть, со стороны болота. Там место заброшенное, туда никто не ходит.
— Еще раз спасибо тебе, Элла, — горячо поблагодарил Преображенский.
Девушка надела жакет и быстро скрылась в темноте. Преображенский позвонил в штаб Береговой обороны Балтийского района Охтинскому.
— Алексей Иванович? Еще не спите?!
— Работы невпроворот, — ответил Охтинский.
Преображенский рассказал ему о сообщении эстонской девушки.
— Это очень серьезно, Евгений Николаевич, — отозвался Охтинский. — Я сейчас же пришлю к вам Павловского с добровольцами из эстонского истребительного отряда.
