— Вот эта множественность миров меня несколько пугает. Нет, с мыслью, что ты где-то там уверенно обосновалась, я свыкся, не такой уж чужой мир, раз ты и твои близнецы там. Я же их знаю, они нормальные, не мутанты какие-то. Но если смотреть в целом, то откровенно стремно — что за ситуация? Вообще никаких концов и упорядоченности не найдешь.
— Под столом упорядоченность ищешь? Это вряд ли.
— Откуда такое недоверие? Мой стол, некую упорядоченность имеем. Пусть и относительную, — Евгений выбрался с бутылкой пива. — «Черный барон», у бойцов изъял, наивно просили прочесть, что за хрень. Между прочим, малоизвестная легенда Кенигсберга, на пробу приберег, наставницу угостить.
— Бессовестно пользуешься служебным положением. Но спасибо, интересно продегустировать. Стаканы-то есть?
Пиво Евгений попробовал из интереса и сразу понял, что отвращение к спиртному никуда не делось. Видимо, придется окончательно на минералку переходить. Интересно, что Иришка по этому поводу скажет?
Опытная начальница сочла пиво «оригинальным, интересным, но не верхом совершенства». Едва начатую бутылку оставили рядовому Тяпке и бойцам для ознакомления с уходящим навсегда реликтовым продуктом прусского пивоварения — пора было ехать на перевязку.
Катерина села за руль:
— Что там наша ненаглядная Варлам? Еще не придушили?
— Пока стороной обходят. Кстати, ты об Иванове запрос повторила?
— А как же… — Мезина замолчала, осторожно выруливая со двора. — Иванов, да… Тут тоже немалый парадокс. Я «пробивала» и по своим каналам, неофициальным. Митрич погиб шесть раз. Нужно признать, это абсолютный рекорд для всех моих знакомых.
— Это вообще в каком смысле? Шесть «калек» — и везде так печально закончилось?
— Несколько обобщаю. Четыре «погиб», два «без вести». То, что ты пробивал — седьмой вариант. Плюс неподтвержденные данные — времени для запросов имелось маловато, идет медленно, через «пятые руки», да и фамилия и инициалы широко распространенные. Это мягко говоря.
— Что-то уж совсем минорная статистика, — вздохнул Евгений.
— Не совсем. Это же Ивановы — их так просто не возьмешь. Есть рабочая версия, но она нуждается в проверке. Неофициальной. Есть мнение, что здесь частный момент, нет смысла выводить наверх. Да, есть такое чувство.
— Насчет этого тебе виднее. А вы точно не родственники?
— Нет, если насчет кровных, то маловероятно. Хотя, конечно… Тут сами боги не разберутся. Не отвлекай меня за рулем, я же вожу редко, — рассердилась бывшая начальница.
Ехать было недалеко — тыловой медпункт оперативного отряда пристроился рядом с санбатом. Евгений в санбате уже бывал — заезжали вместе с майором Васюком, поскольку в «Линде» своих бойцов ценили и надеялись, что подлечившиеся легкораненые догонят отряд в организованном порядке. Собственно, этим военфельдшер Варлам и должна была заняться, но исходя из знания ее натуры… В общем, старший лейтенант Земляков обещал посодействовать и проконтролировать.
Понятно, Варлам не была бы собой, если бы вместе с санбатом и квартировала. Как же — «отдельное подразделение, рядом, но самостоятельно».
— Тут сам санбат, нам чуть дальше и за разбитую контору, — показал Евгений.
Прокатили мимо куривших на солнышке ранбольных — санбат был пустоват, после штурма бойцов с серьезными ранениями эвакуировали в тыловые госпиталя, а здесь уже свежих поступлений не так много. Хотя, конечно, каждый день в городе кто-то подрывается на минах или еще на чем-то своевременно не взорвавшемся, а то и под пулю попадет. По ночам Кенигсберг еще не совсем советский: немцы-оборотни — затаившиеся подземные и под гражданских ряженые, оживают, диверсий хватает. Коллеги работают, вычисляют и зачищают, но задача-то масштабная.
«Опель-кадет» миновал низкое здание, в котором располагался санбат. Что тут находилось до того, даже Земляков, признанный знаток Кенигсберга, не очень-то знал. Видимо, склад соседней, давно разбомбленной фабрики. Как ни крути, а от старого живописного города не очень-то много уцелело.
— Здесь, что ли? — проворчала Катерина.
— Точно, за надолбами сворачивай. Там нашу машину увидишь.
Въехали в полуразрушенные ворота — в узком длинном дворе стоял трофейный грузовичок с размашистой «Л» на кабине, над дверьми конторского вида висел флаг с медицинским крестом. На крыле грузовичка сидел водитель, по совместительству часовой, придерживая коленом автомат, дымил самокруткой. Правда, при виде несолидного, но знакомого «Опеля», самокрутка мигом исчезла.
— Расслабляешься? — риторически поинтересовался Земляков, выбираясь из машины. — Война у нас кончилась, курим на посту, думаем о приятном?
— То чтоб не заснуть, — оправдался часовой, отдельно козыряя Мезиной. — Я ж круглые сутки сторожу, ночью частично Филипыч подменяет, так он все ж санитар, своих обязанностей по горло. Позабыли нас тут в тылах, изнемогаем малыми силами.
— Нас тоже позабыли, — сказал Евгений. — Ладно, как санитарно-эпидемиологическая обстановка?
— Ну это, ждем, инвен-нтаризируемся… — не особо весело пояснил боец.
— Сильно это самое… инвентаризирует? — поинтересовался Евгений, кивая на дверь с флагом.
