— Или её перехватили, и теперь о том, что у нас пропал студиозус, знает кто-то ещё, — выдохнул ректор, ещё больше мрачнея.
Моравицкий в ответ многозначительно промолчал, и Павен уже без досады подумал о том, что достойный и опытный князь всё-таки лучше достойного и опытного просто вояки.
…Левек Кавешич пропал вместе с завхозом и дорогущими осветительными камнями, а с ними пропало и бесценное копьё Регнерта, на котором была построена вся защита замка. И опыта Вельского не хватало, чтобы связать воедино между собой эти четыре происшествия. Точнее, опыт выл и орал, что это не связанные между собой вещи.
Кавешичи были дальним северным, далеко не бедным кланом. Драконы вообще не бывают бедными. Хоть эти пока ещё и не совсем драконы. Но драконью кровь с их страстью к присваиванию не унять было ничем. Поэтому прихватить с собой и то, и другое Левек был вполне в состоянии. Неизвестно, как унёс бы, но теоретически мог…
Павен ткнулся носом туфли в камин, вскинулся ошалело, развернулся и двинулся в сторону двери.
…Заведующих хозяйством замка Марий присылал в замок исправно. И каждые полгода новых. Не держались они тут, будто гнало их отсюда что. Этот тоже мог взять и камни, и копьё. Вопрос, как именно завхоз мог узнать, что это за копьё, был открытым.
Павен только надеялся, что клятва молчания, взятая Марием, надёжно прочищает мозги тем недоумкам, кто решил с замком расстаться, и они забывают об увиденном здесь сразу, как только покидают охранный контур Сешеня. Правда что делать теперь, когда контура не было, Павен не знал, и надеялся только, что завхоз сбежал от них раньше.
Вельскому прежде не приходилось радоваться побегам завхозов. Он видел в этом очередную головную боль и ревизию с переучётом. А теперь, гляди ж ты, почти счастлив.
— Версию, что Кавешича похитили… — осторожно проговорил Павен. Он опять оказался около стола и задумчиво придвинул к себе пальцами чёрный конверт
— Рассматривать не хочу, — закончил за него Моравицкий. — Но буду. Что это у вас?
— Надеюсь, что просто портал, — и выразительно ткнул пальцем в направлении потолка. — Подарок от Хьюго.
— Того самого? — удивился Моравицкий, — Старика Хьюго?
Павен согласно кивнул.
— Он лично заинтересован в нашей безопасности. Его внучка здесь.
— Шапек, — прошептал Сешень. — Я мог только надеяться, что он нас не оставит.
— Как видите, не оставил. Но я понятия не имею, как это работает, и что там внутри.
— Неважно, — отмахнулся Сешень, — Хорошо, что есть хоть что-то. В конце концов, спросим у Шапек. Сколько у вас их?
Вельский качнул головой:
— Хотел бы я сказать, что много… — и осторожно притянул пальцами конверт к себе. В кабинете явственно запахло грозой. — Только один.
— Вот и спрячьте пока. Это ещё не самый крайний случай, — добавил, хмурясь.
— Куда уж…
Вельскому однозначно казалось, что если не просить помощи, то хотя бы известить родню пострадавших от самогона следует немедленно.
— Всё-таки некоторые молодые люди из весьма непростых семей.
Один Бачек, канцлеров сынок, чего стоил. Хоть и коснулось происшествие его минимально.
— Вот именно. Не стоит беспокоить серьёзных людей. У них и без нас забот достаточно. У нас с вами задача какая?
— Учить и способствовать связям, — мрачно процедил Павен, чуть заметно кривясь. Он по сей день не мог точно определиться, к кому себя теперь причислять: к наседкам или к свахам. И то, и другое, по его мнению, было страшным позором. Он ещё мог бы стерпеть быть наседкой и свахой для собственных детей и внуков. Но таковых, увы, не имелось.
— А трудности, знаете, как связи укрепляют? — резонно заметил Моравицкий.
Павену вот очень было интересно, откуда молодому князю Моравицкому известно о трудностях. Но вот о том, кем именно он в этих трудностях укреплялся, ректор не желал знать ничего.
Он вдруг вспомнил, что раздосадован и зол, и вообще негодует, и нахмурился ещё суровей.
Да ещё военный курьер с утра таки принёс неутешительные вести. Пойманный агент тёмных задушен в тюрьме, и они упустили последнюю ниточку, по которой могли выйти на их шпионскую сеть целиком. Тёмные явно что-то затевали, и натруженное чутьё Вельского вопило о нависшей над ними опасности, а в голове сам собой складывался план обороны замка.
Часть 24
В приёмной что-то грохнуло, и звонкий голос Нинандры прорезал напряжённую тишину:
— Сеш, я вижу, ты здесь! — дверь в кабинет Вельского дрогнула и распахнулась настежь. — На весь зАмок полыхаешь. Мне что же? Каждые полтора суток щит обновлять? Что у тебя ещё?
Что-что. Он, когда Татовича и Батишек чуть живых увидел, странно, что вообще всю академию спонтанным выбросом не спалил. Просто от беспомощности и страха. И это чуть не сразу после выбившей его из равновесия утери копья.
Кто вообще смог даже просто его увидеть? Не говоря уже о том, чтобы взять?
С одной стороны, у него тут был полный Журавль потенциальных драконов, с другой… С другой он сам только что говорил Витольду, что они просто дети. Талантливые дети, их ещё гонять и гонять.
