– Ой, Леня… – посмотрев на Алексея, испуганно произнесла она. – Я не представляла, что такое может быть! Даже страшно…
Что такого страшного она обнаружила в его новой стрижке, Женя не понял. Конечно, он и сам видел, что очень изменился. Пришедший в первый же день парикмахер обкорнал его чуть не наголо да еще намазал волосы, брови и даже ресницы какой-то пеной, после которой они из светлых стали темными. Ну и что? Наверно, у Веньки такая прическа, вот и приходится все это терпеть, чтобы быть хоть немного на него похожим. Раз уж согласился участвовать в маскараде.
– Ничего страшного тут нет, Маша, – пожал плечами Алексей. – Я же тебе говорил. Соображать надо! И в нужном направлении.
– Да уж, соображаешь ты быстро, – кивнула Маша. – В чем-в чем, а в этом тебе не откажешь.
Женя заметил, что Алексей не очень обрадовался ее словам. Хотя что она такого особенного сказала? Даже похвалила вроде бы. Разве что усмехнулась как-то не очень радостно…
Но все это было три дня назад. За это время Женя успел привыкнуть и к новой прическе, и к огромному пустому дому, и к Маше. Особенно к Маше, потому что она оказалась не только о-ба-я-тель-ной, но и простой, как девчонка. Прямо не верилось, что ее сын – Женин ровесник.
Женя даже сказал ей об этом в первый же день, еще когда они сидели за обеденным столом.
– А Венечка меня мамой и не называет! – засмеялась Маша. – Не привык. Он же у нас очень рано родился. Сережа на втором курсе учился, я вообще только школу закончила, даже в институт поступить не успела. И мы жили в такой огромной коммуналке, вроде студенческого общежития. Ну, понимаешь, мои родители не очень обрадовались, что я так рано замуж вышла, да еще за провинциала. Вот Сережа и устроился дворником, чтобы отдельно жить. Комнату получил на улице Чехова, в огромной такой, старой квартире. И соседи все – такие же студенты, тоже дворниками подрабатывали. Веньку все по очереди нянчили, он и привык всех взрослых по имени называть. Мы так весело жили, Женя! – Она засмеялась своим смехом-колокольчиком и тут же почему-то погрустнела. – Только это было очень давно…
В общем, к Маше он привык в первый же день, как будто дружил с ней всю жизнь. Тем более что больше и привыкать было не к кому. Сергей на даче не появлялся. Алексей, которого Маша называла Леней, тоже куда-то исчез сразу после того, как Жене сделали новую прическу. Были еще рабочие, которые укладывали паркет на втором этаже. Но с ними общалась Маша, а Женю они замечали не больше, чем кошку Дусю.
Был, правда, еще охранник Андрей. Но общаться с ним – все равно что с деревом во дворе. Даже с деревом, пожалуй, еще и интереснее: оно хоть листьями шелестит. Андрей же был так молчалив и мрачен, как будто Женя сделал ему что-то очень неприятное. На любые вопросы он отвечал коротко и словно нехотя, на Женю смотрел сквозным взглядом, словно тот был прозрачный. Но при этом сопровождал Женю всюду, как тень. Очень приятно, когда за тобой постоянно ходит человек, который явно относится к тебе плохо! И почему, кстати?
Но в общем-то Андрей всем своим поведением подчеркивал, что на него можно не обращать внимания. И получалось, что Женя полностью предоставлен сам себе. А значит, надо было когда-нибудь выбраться из своей – или Венькиной? – комнаты и прогуляться наконец по дачному поселку с красивым названием Николина Гора.
Это он и решил сделать на третий день своей здешней жизни.
Женя вышел за ворота и огляделся. Улица была пустынна. Дом Сергея и Маши стоял на ней последним. Можно было пойти направо, по дороге заглядывая за заборы – вдруг обнаружится какой-нибудь ровесник. Но бродить вдоль заборов, высматривая ровесников, Жене не очень хотелось. Поэтому он пошел налево – туда, где на пригорке виднелась березовая роща.
Но бродить в одиночестве ему пришлось недолго. Едва обогнув забор Сергеевой дачи, Женя услышал голос:
– Эй, ты куда направляешься? Давай к нам!
Обернувшись на голос, Женя увидел пацана и девчонку. Оказывается, сразу за последней дачей было что-то вроде большой поляны, на которой были расставлены деревянные столики со скамейками и еще какие-то качели-карусели. Пацан с девчонкой как раз и сидели на противоположных сторонах длинной качельной доски.
– Привет, – сказал парень, когда Женя подошел поближе. – Ты, значит, Венька Стрелецкий?
Жене стало немного не по себе. Вроде бы он уже привык к мысли о том, что надо выдавать себя за Машиного сына. Но одно дело привыкнуть к этой мысли и совсем другое – спокойно врать каждому встречному-поперечному…
– Да, – все-таки кивнул он. – А ты?
– А я Колян Генералов, – представился парень. – А она – Юлька Звенигородская.
Женю немного удивило, что парень называет себя и девчонку по фамилии, как взрослых. Но, может, так здесь принято?
– Неужели ты в «двадцатке» учишься? – глядя на Женю каким-то насмешливым взглядом, спросила Юлька.
Жене сразу бросилась в глаза ее необычная прическа: с одной стороны челка длинная, а с другой короткая. Но, услышав Юлькин вопрос, он позабыл о ее прическе. Его даже холодный пот прошиб.
