Ровно в час дня капитан Ципок с папкой в руке заходила в кабинет комиссара Иванова. Из настольного приемника лилась веселая мелодия из кинофильма «Волга-Волга». Но хозяин кабинета был хмур на лицо и, судя по растрепанному внешнему виду, чем-то явно недоволен.
– Феденька, твой приказ выполнен, операция «Элегия» разработана и уже идет полным ходом, – широко улыбаясь и приближаясь к хозяину кабинета, весело изрекла капитан.
– Какой полный ход? Кто тебе разрешил что-либо предпринимать? Я еще не видел плана операции, – недовольно бросил комиссар. – Что за своевольство, понимаешь ли?
Женщина чмокнула мужчину в щеку, положила папку перед ним и весело изрекла:
– У моего генерала плохое настроение. А план операции, – кивнула на папку, – на твоем столе, Феденька! Он великолепен! Ну а я провела лишь некоторые необходимые подготовительные работы.
Три часа они обсуждали, спорили и даже ругались, пока не пришли к единому мнению. А еще через час комиссар Иванов входил в кабинет Первого секретаря Ленинградского обкома…
Рабочий день выдался для Ермолая каким-то напряженно-нервным.
За вечерним чаем он поделился своими невеселыми мыслями с управляющим.
– Держись, брат, время ведь военное, – улыбнувшись, ответил Коваль. – Полагаю, следующие дни, а может, и недели, будут еще более насыщенными и нервными.
«Называется, успокоил начальник, – усмехнулся Ермолай. – Он что-то точно знает, но не говорит».
Между тем по конторе ползли всякие слухи: что их скоро закроют, и всех уволят, что всех вместе с банком эвакуируют в Вологду или Пермь, и другие, порой самые невероятные.
«Скорей бы прикрыли контору, – рассуждал по этому поводу Сергеев. – Тогда бы я точно пошел на фронт».
По совету управляющего Ермолай решил уйти спать пораньше, в десять часов вечера. Раскладушка попалась скрипучей, он долго ворочался, в голову лезли всякие мысли…
Ленинградское управление НКВД…
По указанию комиссара Иванова Ципок ждала возвращения из обкома партии шефа в его кабинете. В комнате отдыха капитан накрыла небольшой столик.
Иванов показался в одиннадцать часов вечера с улыбкой на устах и со словами:
– Жданов утвердил наш план операции.
– Отлично, это нужно отметить, – весело изрекла капитан, передавая мужчине наполненную коньяком рюмку.
Они вместе выпили. Комиссар молча стал закусывать. Он не стал говорить подруге, что утверждение операции шло очень и очень трудно. Жданову сразу не понравилось название «Элегия» («Название не наше, не советское», – возмущался партийный босс) и то, что реализацию операции возглавила женщина. Комиссару стоило привести массу позитивных доводов в пользу Ципок и греческого термина, пока Жданов все же согласился.
– Что сказал Жданов? – спросила капитан.
– Сначала долго изучал материалы, – соврал генерал, – потом стал задавать вопросы. Затем спросил, не трудно ли будет женщине возглавлять операцию. Ну, я тебя похвалил и все такое. Заверил его, что ты справишься самым лучшим образом и даже лучше любого мужика.
– Ну конечно, Феденька! – быстро наполняя рюмки, весело изрекла капитан.
Мужчина взглянул на ручные часы и вымолвил:
– Валечка, я уже выдал все необходимые указания по операции «Элегия». Тебе через полчаса надо выдвигаться в банк.
Женщина мило улыбалась. – Мы все успеем, милый.
– Правда, мне удалось выбить у Жданова для операции только 4 трехтонных грузовика.
Женщина продолжала мило улыбаться.
– Значит, мой генерал, будем грузиться четыре ночи…
В помещении внезапно загорелся свет, послышалась резкая отрывистая команда:
– Подъем!
Ермолай проснулся, вскочил с раскладушки и встал по стойке «смирно». В метре от себя он увидел хмурую капитаншу Ципок. Женщина критически рассматривала одетого в трусы молодого человека. От этого взгляда полусонный Ермолай неприятно поежился. Меж тем капитан строго выдавила, констатировала:
– Фигура развитая, спортивная, это неплохо, – усмехнулась. – Так, дружок, ты военную подготовку проходил? Стрелял из настоящего оружия?
Ермолай снова явственно ощутил запах необычных духов, женские глаза светились неким огнем. Сонно вымолвил:
– В техникуме я проходил начальную военную подготовку, стрелял из винтовки, револьвера, метал гранату. Выезжали в летний лагерь, жили в палатках, совершали марш-броски, участвовали в краткосрочных учениях.
Капитан сделала резкий выпад рукой. Не ожидавший столь коварного удара в солнечное сплетение Ермолай согнулся от боли.