Пол, стены и потолок как будто одновременно двинулись к общему центру. Послышался сотрясающий грохот, но уже в следующее мгновение он в помутившемся сознании людей стал тихим, как звук далёкого морского прибоя. Оконца влетели в подвал. Пластиковые гаражные ворота подобно занавеске, которую мечет сильный сквозняк, взметнулись в проёме.
Когда вспыхнул жгучий свет, Андрей попытался открыть дверь авто, чтобы спрятаться в салоне, но взмахом ворот его снесло в сторону. Он впал в забытьё.
Рахмон, только что вошедший в туалетную кабину, оставался в сознании: только уши заложило. Он, разумеется, не видел вспышки, но услышал, как загудела и завибрировала закрытая им дверь – это воздух, выгибая дверное полотно, с шумом проникал в кабину через зазоры. Прямо на глазах Рахмона вода ушла из воронки унитаза. Погас свет.
Через дюжину секунд, когда Рахмон перестал ощущать дрожь стен, он нащупал дверную ручку и с усилием открыл дверь – мешал какой-то мусор на полу. Темнота; чувствуется запах пыли и горелого пластика. Со слухом плохо: он почти не слышит. В кромешной тьме Рахмон делает шаг, затем следующий, и следующий. Дышать тяжело, в горле першит и он кашляет. Дотрагиваясь до стен, подходит к двери тренажёрного зала, открывает её. Тут воздух чище, можно дышать почти свободно. Зовёт жену. Удивительно, но он еле расслышал собственный голос. Если даже Ольга отозвалась, он мог не расслышать.
Видны какие-то огоньки, довольно высоко. Это снаружи, в оконцах. Он осторожно ступает. Вот матрасы на полу, вот скамья. Женщин и детей здесь нет. Он продолжает движение, выставляя в стороны руки. Наконец! Это хозяйка с детьми. Они прижались к стене, сидят на корточках. Не смотря на повязку, прикрывающую лицо Анны Артёмовны, заметно, что-то она обращается к нему. Нет, слов не разобрать. Но её можно рассмотреть. Она прикрывает руками детей. А вон – Ольга. Она тоже вжалась в стену. Рахмон делает два шага к жене, останавливается, касается её ладонью.
Проходит несколько минут. Слух к Рахмону постепенно возвращается. Уже можно расслышать человеческую речь: голоса пока нельзя различить, но слова можно. Хозяйка спрашивает о муже – Рахмон о нём ничего не знает.
Однако надо включить хотя бы освещение. Он вспоминает о мобильнике. Достаёт его из кармана и, освещая путь, направляется в комнату с электрогенератором. Ставит переключатель питания в положение «от генератора» и заводит агрегат. Поднимает ручку рубильника – и под потолком вспыхивает матовый плафон.
В воздухе много пыли и дыма, даже в этом помещении, которое было закрыто. Всё-таки надо было обвязать лицо влажным полотенцем, как рекомендовалось в инструкции, присланной после объявления тревоги.
Он возвращается в тренажёрный зал. Хозяйка просит его поскорее найти Андрея Матвеевича, но Рахмон не спешит. Он говорит, что хозяин никуда не денется, он где-то в гараже, да и вообще в любую секунду удар может повториться. Ольга поддерживает его. У неё, кстати, видна маленькая полоска крови, вытекшая из уха и впитавшаяся в повязку. Вообще, все говорят громко, потому что ни у кого слух полностью ещё не восстановился.
Девочки плачут, прижавшись к матери, просят прийти папу. Но их почти не слышно. Анюта прилаживает махровую повязку на лице и плотно обвязывается красивым русским платком. Потом проверяет, хорошо ли защищены дети, гладит их, и видно, как на её глазах выступают слёзы.
Ольга протягивает Рахмону длинный полотенечный лоскут. Она делает движения глазами, показывая на хозяйку. Он понимает Ольгу. Некоторое время назад она нашептала ему о драгоценностях, что хозяйка держала при себе. Но как воспользоваться случаем? У хозяина есть оружие. Где он его спрятал? В машине? А где сам хозяин?
Сделав повязку, Рахмон идёт в гараж. Плотно закрывает за собой дверь, потому что в тренажёрке не так пыльно.
Андрей лежит рядом с машиной. Он весь в пыли, тёмная струйка крови течёт по щеке и шее – у него разбита голова. Но в облике хозяина Рахмона настораживает другое: его нога. В середине голени она повёрнута почти под прямым углом. Андрей смотрит на свою изувеченную ногу, а под ней уже натекла изрядная лужица крови. Он замечает Рахмона.
– Рома, как там остальные? Что с моими? – спрашивает Андрей Матвеевич слабым голосом.
– Нормально, – работник судорожно сглатывает. – Ничего не случилось с ними.
– В машине есть аптечка, – Андрей поднимает одну руку и тут же его лицо кривится от боли. – Вон ключ… кажется, возле колеса. Он? Я не могу дотянуться. Кнопка справа внизу… Нажми. Увидишь слева пазуху с красным крестом.
Рахмон поднимает с пола ключ, нажимает кнопку с диагональной чертой. Задняя дверь минивэна поднимается.
Андрей застонал.
– Кажется, у меня ещё ключица сломана, – произносит он полушёпотом, с болезненной гримасой.
Рахмон сразу видит в борту пазуху с красным крестом, но тянет руку к охапке белья и одежды. Находит под ними дробовик и ящичек с патронами. Он берёт в руки ружьё. Чуть отодвигает затвор – становится видна красная гильза. Заряжено!
