Снейп страдал на педсовете. Дамблдора несло по кочкам через овраги и буераки, и большинство слушателей уже давно утратили нить беседы. Хагрид даже разок всхрапнул, отключившись. Похоже, что понимала, о чем вообще идет речь, только МакГоннагал. Все-таки она больше всех общалась с директором. Мадам Помфри и профессор Спраут тихонько переписывались, передавая друг другу пергамент. Мадам Хуч спряталась за Хагрида и периодически прикладывалась к фляжке. Трелони пребывала где-то в астрале. Северус сперва развлекался, представляя, как подпаливает дорогому Альбусу бороду. Потом переключился на предстоящий вечер. Они собирались отметить Йоль. Конечно, несколько напрягало присутствие мисс Данбар, но так хотелось помечтать о встрече. О том, как будут приняты его подарки. О празднике. О том, что будет дальше. Перед внутренним взором появлялись соблазнительные сцены. Когда-то Северусу пришлось посещать воскресную школу. Сначала ему было интересно читать Библию, но потом он спросил, не были ли многие из персонажей волшебниками. Лучше бы он этого не делал... Но кое-что в голове задержалось. Особенно «Песнь песней». Конечно, поэтические сравнения древних иудеев для современного человека выглядели несколько архаичными. Но сам чувственный накал... Страсть... «О, как прекрасны ноги твои в сандалиях, дщерь именитая! Округление бедр твоих как ожерелье, дело рук искусного художника; живот твой — круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино...» – Северус... – А? Вы что-то хотели, Альбус? – Съешь лимон! – прошипела МакГоннагал. Помфри и Спраут захихикали. Дамблдор прекратил свое словоизвержение и удивленно заморгал глазами. Проснулся Хагрид. Сибилла Трелони вернулась из астрала. Роланда Хуч пьяно икнула. Но все проходит, и вечером этого же дня, Северус аппарировал к поместью Краучей. В гостиной его встретила Фэй. – Здравствуйте, профессор, – благовоспитанно присела в книксене девочка, – тетя сейчас придет. А мистер Крауч в саду. – Добрый вечер, мисс Данбар, – поздоровался Снейп, привычно устраиваясь в хорошо знакомом кресле. Девочка щелчком пальцев вызвала домовика. Тот почти мгновенно сервировал чайный столик. – Чаю, профессор? Или бокал вина? Снейп внимательно взглянул на свою студентку. А ведь у них с Поттером много общего, вдруг понял он. Оба лишились родителей, оба оказались у магглов, боящихся волшебства. И обоих использовали волшебники. Только Поттер жил в полном неведении и небрежении, а Фэй получила прекрасное образование и воспитание, жила в достатке. Кэролайн не скрывала своих целей и была готова щедро платить за услуги. Дамблдор использовал своего ставленника вслепую. Хм... похоже, что лучше быть на темной стороне. – Благодарю вас, мисс Данбар, горячий чай — это именно то, что нужно в такую промозглую погоду. Надеюсь, вы составите мне компанию? – Разумеется, сэр. Они чинно устроились в креслах. Фэй разливала чай, предлагала сливки и сахар. Было видно, что с ней много занимались, прививая манеры. В комнату вошла Кэролайн. Северус поднялся ей навстречу. При Фэй он не мог ни обнять свою Повелительницу, ни поцеловать. Она смотрела на него с чуть насмешливой улыбкой. – Привет, Северус. Рада, что ты сумел вырваться. Барти сейчас придет. Чай? Может, чего-нибудь покрепче? – Добрый вечер, – ответил Северус. – У меня на факультете остались трое учеников. Все достаточно взрослые, чтобы оставить их на несколько вечеров. – Замечательно, – улыбнулась Кэролайн. – Это просто чудесно! Фэй, будь добра налить и мне чашку чаю. А Барти наверняка жутко замерз, так что ему погорячее. В дверях появился улыбающийся Барти. – Это точно, – сказал он, – привет, Северус! Фэй, мне со сливками. Девочка старательно разливала чай. Упоительно пахло бергамотом, шоколадом и корицей. Домовики устанавливали в украшенном гирляндами камине большое полено. – Как там дела у Гарри Поттера? – спросила Кэролайн. – Он счастлив, – ответил Северус, – его пригласили к Малфоям. – В Хогвартсе, наверное, очень мрачно, когда там никого нет? – Я бы не сказал, – ответил Барти, – хотя первокурсникам может быть жутковато. Особенно тем, кто привык все время находиться среди людей. Для одиночек — это просто потрясающе. Я частенько оставался на каникулах, болтал с призраками, читал. Заводил знакомства с портретами. Снейп кивнул. Он тоже оставался в Хогвартсе на Рождество. Денег постоянно не хватало, и его мать была рада, что он хотя бы ест досыта. А еще в замке не было мародеров. Тогда-то он и сошелся с Барти. Книги, споры, варка зелий. Исследование древнего замка. Сейчас все это волновало намного меньше. Захватывающие прогулки превратились в унылое патрулирование и ловлю нарушителей. Спорить о новых заклинаниях и способах варки зелий было не с кем. Флитвик еще мог заинтересоваться, но они не были настолько дружны. Зельями когда-то (если верить биографическим справочникам) занимался Дамблдор, но, похоже, что со времен работы с Фламелем его это больше не интересовало. К тому же ни декан Райвенкло, ни директор Хогвартса не одобрили бы интереса к Темным Искусствам. А именно они больше всего привлекали Северуса. С самого раннего детства. – А тебе нравится в Хогвартсе, Фэй? – спросила Кэролайн. – Да, очень. Барти мне все рассказал, так что проблем не было. – Вам рассказывали про Выручай-комнату, мисс Данбар? – спросил Снейп. – Да, только я там пока не была, – ответила девочка. – Надо будет как-нибудь сходить. Но уроков поблизости от того места у нас не бывает, а просто так ходить по замку может быть небезопасно. Нужно хотя бы небольшая компания. – Вражда Гриффиндор-Слизерин процветает? – спросил Барти. – Еще как, – вздохнул Снейп, – хорошо, что Поттер попал на мой факультет, а то от грифов никакого спасу бы не было. Наличие знаменитости некоторых провоцирует на подвиги. – Твоих, значит, не провоцирует? – прищурилась Кэролайн. – Мои знают, что главное не попадаться, – усмехнулся Снейп, чувствуя как по его ноге вверх скользнула маленькая ступня. Кэролайн скинула туфли и насмешливо смотрела прямо в глаза Северусу. Ему захотелось самым простецким способом завалить провокаторшу на ближайший диван. Барти закусил губу. – У нас еще вечеринка намечена, – напомнил он, – эльфы клялись, что все будет на высоте. – Кстати, Дамблдор все еще не оставил идеи «подружить» Поттера с Уизли, – заметил Снейп. – С кем? – переспросил Барти. – С этими рыжими? Это даже не смешно. – Отчего же, – Кэролайн прищурилась, – при таких «друзьях» можно не волноваться, что мальчика научат плохому. Ведь наследники и наследницы старых семей будут просто брезговать с ним общаться. Тогда на вокзале Поттер был одет как раз в стиле Уизли. То есть – в обноски. Снейп кивнул. – Фэй, – строго сказала Кэролайн, – надеюсь, к тебе эти типы не подъезжали? Девочка замотала головой. – После того случая с конфетами нет. – Прошу всех к столу, – сказал Барти, взмахом палочки зажигая полено. Кэролайн угостила огонь вином, маслом и зерном. Ее примеру последовали остальные. Стол был обилен и великолепен как всегда. – Я раздобыл кабана, – сказал Барти, наливая вина взрослым волшебникам. Северус заинтересовано приподнял бровь. Древний ритуал включал секс на теплом пепле, оставшимся после сожжения жертвы. Если кто такое сейчас и проводил, то чужих до этого таинства не допускали. Но в их случае он уже не был чужаком. Значит, и он сможет получить благословение древних богов. Это было более чем заманчиво. – Дикий кабан? – переспросила Кэролайн. – Да, секач, – ответил Барти. – А посмотреть на кабана можно? – спросила Фэй. – Конечно, – ответила Кэролайн. – И тебе придется помогать мне подготавливать голову. Учись, малышка. Когда-нибудь у тебя будет свой дом, и тебе тоже придется проводить всевозможные ритуалы. Фэй важно кивнула. Северус бросил взгляд на Кэролайн. Все-таки маленькой сиротке сказочно повезло. У нее будет все, что нужно для счастливой жизни. Хотя и существовала опасность, что министерство в своем маразме еще придумает новые ограничения, и найдутся изобретатели какой-нибудь пакости, которая сможет отследить проведение древних ритуалов. Хоть баллотируйся в министры. Впрочем, главными врагами всего старого были магглорожденные с подачи партии Дамблдора. И если можно было как-то понять то, что детям не давали никаких знаний про жертвоприношения и ритуальный секс, то чем мешало, например, йольское полено? Угощение духов? Выражение почтения к мертвым? Да та же самая рождественская ель была далеко не так безобидна, как это пытались представить в псевдоевангельских легендах. Одна история как, дескать, ель расстроилась, что ничего не смогла принести в дар младенцу Христу, и поэтому ее нарядили, у волшебника могла вызвать припадок хохота. Это не касаясь того вопроса, откуда в Палестине вообще могла взяться ель. Да... легенда про видения Лютера и то больше доверия вызывала. – Пора, – сказал Барти, отвлекая Северуса от невеселых мыслей. – Пора, – отставила бокал Кэролайн. И они отправились на задний двор. Кабан был великолепен. Свиреп и опасен. Его маленькие глазки налились кровью и с дикой злобой смотрели на людей. Животное как будто чувствовало, что пришел его последний час, и готовилось дорого продать свою жизнь. Фэй взвизгнула и захлопала в ладоши. Кэролайн приобняла воспитанницу за плечи. – Потрясающе! Северус кивнул. Убить такого зверя было честью для охотника. Он смутно вспомнил, что бить надо было под лопатку. Массивный череп выдерживал удар топора. Мерлин, а ведь его предки тоже охотились на таких зверей. И тоже жертвовали их кровь богам. – Ты как? – повернулся к нему Барти. Снейп кивнул. Задний двор был укрыт чарами, но для разгоряченных азартом мужчин это было уже не важно. Убить зверя на глазах своей женщины — вот что интересовало их в этот момент. Мантии полетели в лапки домовикам. Оба разделись по пояс. Короткий меч и короткое же копье. – Как насчет кольчуг? – спросила Кэролайн, нервно облизывая губы. Снейп замотал головой. От самых страшных ударов их прикроют домовики. Барти тоже облизнулся. Кэролайн и Фэй отошли в сторону. Перед ними замерцали щитовые чары. Миг, и клетка распахнулась. Северус и Барти стояли, широко расставив ноги и чуть согнув их в коленях, готовясь уйти с линии лобовой атаки или нанести удар. Они оба были сильными тренированными бойцами, но против дикого зверя выходили в первый раз. Кабан медленно вышел из клетки и остановился, принюхиваясь. Он плохо видел, а ненавистным запахом было пропитано все вокруг. Кэролайн и Фэй громко завизжали, давая сигнал. Кабан моментально развернулся в их сторону и бросился на звук. Барти мгновенно перехватил копье и ударил. Лезвие скользнуло по жесткой щетине. Кабан затормозил, Северус бросился вперед и с силой ткнул клинком в область шеи, стараясь нанести удар снизу вверх. Барти снова занес копье. Еще один удар... Уже разворачивающийся зверь рухнул как подкошенный. Кровь фонтаном била из туши, орошая землю и обоих охотников. Северус вытер кровь с лица и победно улыбнулся. Они сделали это! Сделали! На окровавленном лице Барти ярко выделялись оскаленные в дикой ухмылке зубы. Дамы хлопали и визжали от восторга. Свершилось... Голову поверженному зверю отделяли уже с помощью магии. Кэролайн и Фэй тоже пользовались при мытье волшебством. Все-таки отмыть голову дикого зверя, не имея соответствующих навыков, не так-то просто. Барти собрал кровь в большой кувшин, на который наложили чары «Стазиса», чтобы она не свернулась. Фэй старательно украсила голову душистыми травами, засунула в клыкастую пасть яблоко и кисть винограда. Домовики притащили толстенный ствол дерева. Жертвенный костер был готов. Разжигали его все вместе. – Он будет долго гореть? – спросила Фэй. – Долго, – ответила Кэролайн. Они сидели во дворе и ели жареную кабанятину, запивая ее вином. Фэй тоже позволили немного выпить. Она клевала носом. – Давай-ка, ложись спать, – сказала ей Кэролайн, – уже очень поздно. – Ага, – сказала девочка, вставая, – доброй ночи! – Доброй ночи! – вразнобой ответили ей. Фэй ушла. Северус тут же привлек к себе Кэролайн, которая не упускала возможности, то задеть кого-нибудь из своих мужчин плечом, то прижаться бедром, то наступить на ногу. – Я тоже хочу! – сказал Барти, обнимая ее – А как же... – рассмеялась искусительница. – Время есть, – ловкие пальцы Северуса уже расстегивали пуговицы на мантии, чтобы добраться до ее груди. – Время? – переспросила Кэролайн. – Это будет долгая ночь... – ответил Барти, расстегивающий ее мантию снизу.
