«Макдональдс», возведенный напротив бронзового Пушкина, в считаные дни
Молодые люди охотно водили в «Макдональдс» девушек. С букетом красных гвоздик в одной руке и со стаканом «пепси» в другой выходили сытые и довольные «новые романтики» из «Макдональдса». Точка быстрого питания превратилась в модное место для свиданий. Любовь уступила место «празднику желудка».
Вскоре «Макдональдс», впрочем, стал популярен и для деловых переговоров. Сюда потекли широкой рекой «серые пиджаки», — не столько насытиться «булочками с котлетой», сколько наскоро обсудить с коллегой какое-либо дельце. И даже друзья по военному институту, Кирпичин и Волгин, решили встретиться именно здесь.
— Я принес любопытные бумаги, взгляни! — «чекист» Петр Кирпичин потянулся за толстой папкой, едва не свалив со стула собственный портфель и теплую куртку (все же в ресторане фастфуда было тесновато!).
Сотрудник Лубянки вынул несколько листов, набранных компьютерным шрифтом и распечатанных на первых в России заокеанских чудо-машинах.
Историк Игорь Волгин стремительно заскользил глазами по тексту, отметив про себя, что американская оргтехника все же стоит того, чтобы ввозить ее в Союз в виде гуманитарной помощи или закупать на зарубежные кредиты. Но чем больше он вчитывался, тем сильнее бледнело его лицо. Наконец Волгин, нервно глотнув холодного коктейля с мороженым, заправленным ярко-красной клубничной эссенцией, поднял глаза на своего друга.
— Это что, прослушка?
— Нет, — загорелый, видимо, хорошо отдохнувший на юге, Кирпичин усмехнулся. — Это официальная бумага. Стал бы я тебе секреты Родины показывать. Эта стенограмма будет опубликована в официальном сборнике Горбачева.
(Цитируемый ниже текст будет опубликован в сборнике «В Политбюро ЦК КПСС», изданном «Горбачев-Фондом» в 2008 г.)
— Не может быть! Это же все равно, что расписаться в собственной политической слабости.
— В смысле?
— Тут же и ребенку ясно, что Горби делает красивую мину при плохой игре. Он уговаривает Буша прекратить войну в Персидском заливе против Саддама Хусейна, а американский президент его даже не слышит. Гнет свою линию, и все тут! Да еще намекает, что, мол, русским следует не лезть в дела Америки, а заниматься своим делом: сокращать вооружения по договору СНВ и выводить Прибалтику из состава Союза!
— Не спеши с выводами, — Кирпичин нахмурился. — Я принес тебе распечатку, так как есть довольно серьезное дельце...
— Слушаю тебя, Петя, — Волгин нахмурился и бросил унылый взгляд в окно, на которое летел мокрый снег. — Как изменилось время! Раньше мы с тобой все дела обсуждали в ресторане «Прага», ну, на худой конец, собирались у писателей в ЦДЛ. Помнишь? Потом началась «перестройка», и мы переместились в хозрасчетную кавказскую харчевню «Три кабана». А вот теперь, значит, серьезные дела мы начинаем обсуждать в американской забегаловке — «Макдональдсе»...
— Извини, Игорь. Время действительно изменилось, и мы, изменились вместе с ним. Эта вечная спешка... «Макдональдс» тем и удобен, что не отнимает массу времени!
— Раньше ты не считал дружескую встречу потерей времени!
— Но раньше была эра стагнации. Застоя.
— Ну да, а теперь у нас, перестройка, переход, перелом. Только помнишь, как у Достоевского в романе «Бесы» говорится?
— Ого, Игорь, да ты ходячая энциклопедия!
— Просто с каждым днем слова классика звучат все актуальнее и сами собой приходят на ум. Достоевский жил во времена императора Александра II и написал «Бесы», ужасаясь его
либеральным реформам и губительной для России первой русской «перестройке». Ну а сейчас вот на дворе — новая русская перестройка, и Горбачев наступил на те же грабли, что и император Александр II.
