Старлей Серега Павлов по прозвищу Полундра, командир группы подводных пловцов, привык к любым передрягам. И где только ему не приходилось бывать! Вот сейчас его послали на Кубу. Вроде бы несложное задание — сопровождать российский сухогруз, увозящий с Острова свободы шпионское оборудование и ракеты. Но все оказалось серьезней. Американцам тоже понадобились эти ракеты — на судно проник диверсант, который посадил его на мель и заминировал. Да тут еще сухогруз захватили арабские террористы, бежавшие из кубинской тюрьмы «Гунтанамо». Словом, Павлову есть с кем воевать. Но на то он и Полундра — прославленный на весь флот ас спецназа…
Грязно-серые, набухшие от влаги тучи завесили небо. Их рваные в лохмотья края низко стелились над причалом, стоящими у стенки кораблями, над серыми продрогшими улочками военного городка, вызывая непреодолимое желание укрыться в единственном приличном на весь городок кафе и, заказав чего-нибудь горячительного, наблюдать за всем этим безобразием через окно. Это желание втройне усиливал пронизывающий ветер, забиравшийся во все щели, швырявший в лицо мелкий холодный дождь с примесью колючих снежинок, заставлявший даже привычных к подобным выходкам погоды северян зябко поправлять воротники одежды.
Но, несмотря на все неудобства, доставляемые стихией, на палубе стоявшего у стенки гидрографического судна кипела работа. Одетые в непромокаемые штормовки матросы выносили с корабля ящики, укладывали в стоявший рядом грузовик и спешили по скользким сходням назад. Руководил ими, отчаянно жестикулируя и раскатисто рыкая на замешкавшихся матросов, невысокий коренастый мичман.
— Егорыч! Скоро вы там? — окликнул его один из офицеров, стоявших на корме. — Домой пора уже! К женам, к детям!
— Скользко, как в бочке с мазутом, товарищ кавторанг! — бодро откликнулся мичман. — Не дай бог, эти лягушата поскользнутся, шеи ведь посворачивают!
— Ты мне, Егорыч, давай без травматизма, — нахмурился капитан второго ранга. — Из похода я вас целыми привел. Не хватало еще на разгрузке людей покалечить. — И, обращаясь к человеку богатырского сложения, стоящему рядом, добавил: — А ты, Сережа, хорошенько обдумай, что в рапорте о своем бойце писать будешь.
Сергей Павлов, старший лейтенант спецназа ВМФ, командир группы подводных пловцов, досадливо наморщил лоб.
— Ну, перенервничал парень, запсиховал. Воспитаем, командир! Или все-таки решил дать ход делу?
— А ты что предложишь? — Усталые, но цепкие глаза впились в Сергея. — А если он в следующий раз под водой такие выкрутасы творить начнет?
Беседу прервал звук ревуна, глухим эхом прокатившийся меж стоящих у стенки боевых кораблей Северного флота.
— Пошли, родимые, — командир корабля сквозь моросящий дождь пытался разглядеть неспешно выходивший на боевое дежурство атомный подводный крейсер. Старший лейтенант, погруженный в раздумья, глянул вслед уходящей в море подлодке и перевел взгляд на провожающих ее людей. Это были в основном женщины — жены, матери, сестры тех, кто сейчас стоял по местам внутри грозной черной громадины и готовился к погружению в холодные воды Баренцева моря. Несмотря на погоду, провожающие все еще стояли на берегу, не расходились. И будут стоять, пока лодка не выйдет из бухты и не скроется с глаз, — такая традиция. Ведь никто не может точно сказать, увидятся они еще раз со своими близкими или же уходящая в туманную даль лодка станет последним воспоминанием о героях-подводниках.
От грустных размышлений старшего лейтенанта Павлова, известного в определенных кругах ВМФ как Полундра, оторвал звонкий голос вестового:
— Товарищ капитан второго ранга, разрешите обратиться. Вам срочная телеграмма из штаба Северного флота.
— Вот тебе и раз… — недовольно крякнул офицер. Он не любил сюрпризов. И уже достаточно послужил на флоте, чтобы знать, что телеграммы от начальства, а тем более срочные, ничего хорошего нести не могут. А ведь он только-только собрался поставить свой корабль на плановый ремонт в сухой док и наконец-то отдохнуть с семьей по-человечески. Со скорбным выражением лица, на котором безо всяких усилий читалось, как далеко следовало пойти штабисту, приславшему эту бумажку, он взял ее из рук подрагивающего от холода матроса.
— Не жарко в шинельке-то? — глянул он на вестового, разворачивая телеграмму.
— Никак нет, товарищ кавторанг! — Стараясь бодриться, матрос улыбнулся синими от холода губами.
— Ну, беги уже отсюда, околеешь совсем!
Пробежав по бумаге глазами, командир корабля облегченно вздохнул и, спохватившись, смущенно улыбнулся Полундре:
— Ты уж прости, сокол. Приказано откомандировать тебя в Мурманск, в штаб флота.
Теперь настала очередь Сергея Павлова сурово сдвинуть брови. Больше мурманских адмиралов его пугала сцена объяснения с любимой женой. Она хоть и знает, что служба для него важнее всего, и не скажет ничего против, но на душе от этого не легче: ведь из похода вчера только вернулись. Да и чего скрывать, соскучился он по дому.
Командир участливо похлопал его по могучему плечу:
— И куда это, интересно, тебя выдергивают?
Полундра потер подбородок, представив образ своей любимой и мысленно прокрутив в голове все, чего он лишился благодаря этой треклятой телеграмме, сокрушенно вздохнул и, стиснув зубы, ответил:
— Может, рыбу ловить…
Каждый раз, входя в этот кабинет, Полундра чувствовал в нем что-то неуловимо не флотское, несмотря на Андреевский флаг на стене, на точную, до мельчайших деталей, уменьшенную копию субмарины на рабочем столе и даже на военно-морскую форму контр-адмирала, хозяина этого кабинета.
