Джинни подняла взгляд. Рыжие волосы подчеркивали, как побледнело ее лицо.
— Хорошо сказано, адмирал. Что-то вселилось… Вода вызвала у него шок, и возобладали кошачьи инстинкты. Вселившийся Дух утратил контроль над телом. Однако он по-прежнему находится там. Как только Дух разберется в психосоматике Свертальфа, он попытается восстановить контроль и сделать то, для чего он явился.
— Какой дух?
— Не знаю. Нам лучше не мешать ему.
Я встал:
— Нет, подождите. Я могу это выяснить.
Взгляды всех присутствующих обратились ко мне.
— В меня, видите ли… э-э… вселился Дух Лобачевского.
— Что? — изумился Карлслунд. — Душа Лобачевского вселилась в ваше… Не может быть! Святые никогда…
Я отмахнулся, встал возле Джинни на колени и зажал голову Свертальфа между ладонями.
— Успокойся, никто не хочет причинять тебе вреда. Тот, кто вселился в меня, думает, что понимает, что случилось. Соображаешь? Его имя — Николай Лобачевский. Кто Вы?
Мышцы кота напряглись, сверкнули клыки, комната заполнилась громким воем. Свертальф снова был близок к истерике.
И снова во мне зазвучал чужой голос:
— Сэр, с вашего разрешения, у меня есть идея. Он не Враг. Я бы знал, если бы он был Врагом. Случившееся приводит его в замешательство, он смущен, а для того, чтобы мыслить, он располагает лишь кошачьим мозгом. Очевидно, ваш язык ему незнаком. Разрешите, я попытаюсь успокоить его?
С моих уст полились журчащие и шипящие русские звуки. Свертальф вскочил, потом я почувствовал, как он понемногу расслабился под моими ладонями. А потом… он смотрел и слушал так внимательно, с таким наслаждением, будто я был не я, а мышиная норка.
Когда я замолчал, он покачал головой и мяукнул.
— Итак, он не русский, но, кажется, понял наши намерения.
«Посмотрите, я знаю английский, вы понимаете этот язык, Свертальф тоже знает его. Почему же этот… ну, тот, который вселился, в отличие от вас, английского не понимает?»
«Уверяю вас, сэр. Кошачий мозг в данном случае не годится. В нем нет структуры, хотя бы немного схожей с той, что управляет человеческой речью. Вселившейся душе и так приходится использовать чуть ли каждую работоспособную клеточку мозга вашего Свертальфа. Но она без затруднений может использовать весь накопленный им опыт. Даже у этого маленького млекопитающего есть хорошая способность к запоминанию и огромный запас памяти. Нам нужно только воспользоваться языком, на котором говорила при жизни эта душа».
«Понятно, — подумал я. — Но вы недооцениваете Свертальфа. Он долгое время прожил в нашей семье. Его с рождения воспитывала и обучала ведьма. И поэтому он гораздо разумнее обычного кота. Кроме того, атмосфера колдовства, в которой он прожил всю свою жизнь, не могла пройти для него бесследно».
— Прекрасно, говорите ли вы по-немецки? — теперь я обратился к коту. Свертальф с жаром кивнул.
— Ми-йа, — сказал он с выраженным акцентом.
— Добрый вечер, милостивый государь. Я — математик Николай Иванович Лобачевский, старший советник Российского Казанского университета. Рад приветствовать вас, милейший.
Последняя фраза была сказана по-французски — по всем правилам вежливости XIX столетия.
Лапа Свертальфа со скрежетом царапнула пол.
— Он хочет писать, — от изумления глаза Джинни широко распахнулись. — Свертальф, послушай… Не сердись. Не бойся. Не мешай ему делать то, что он хочет. Не сопротивляйся, помоги ему. Когда это все кончится, у тебя будет больше сливок и сардин, чем ты сможешь съесть. Обещаю. Ты же хороший котик. — Она пощекотала ему подбородок.
Непохоже было, что Свертальф полностью примирился с тем, что в его теле поселился Дух ученого. Но ласка помогла — он замурлыкал.
Пока Джинни и Грисволд были заняты приготовлениями, я сконцентрировался на обмене мыслей с Лобачевским. Остальные, потрясенные случившимся, столпились вокруг. Неизвестность дальнейшего мучила их. Я обрывками слышал, о чем они переговаривались.
— Черт возьми, никогда даже не слышал, чтобы Святые являлись подобным образом, — удивился Чарльз.
— Адмирал, прошу вас… — отозвался Карлслунд.
— Что ж, это верно, — согласился Янис. — Демоны вселяются в одержимых. Но Святые, в отличие от демонов, никогда не вселяются в чужое тело.
— Может быть, и вселялись, — возразил Грисволд. — Мы иногда с пренебрежением относимся к доказательствам существования взаимного переноса масс при пересечении Континуумов.
— Они не дьяволы, — проговорил Карлслунд, — они никогда не делали этого в прошлом.
— М-м-да, — вмешался Барни. — Давайте подумаем. Дух или мысль из одной Вселенной в другую может переходить без помех. Может быть, Святые всегда так возвращаются к людям — не в телесном облике, а как Духи?
— А может, некоторые все-таки возвращались и во плоти? — предположил Карлслунд.
