— Параноидальный тип, — шепнула Вирджиния. — Большинство этих вредоносных порождений Низших Миров — психопаты. А этот вдобавок глуп. Надо как-нибудь схитрить — это наш единственный шанс. У меня нет никакого волшебства, которое напрямую заставило бы его подчиниться. Но… — уже громко и ифриту: — Замолчи, Рашид, и выслушай меня. Я тоже принадлежу к твоей расе и требую соответствующего ко мне отношения.
— Ты? — он фальшиво и громко расхохотался. — Ты из расы Марида?! Ты, обладающая лицом, похожим на рыбью морду? Если ты подойдешь ближе, я докажу, что ты не годишься даже на…
Остальное он изобразил жестом. Но было бы не по-джентльменски воспроизводить здесь это.
— Выслушай меня, — сказала девушка. — Смотри и внимай.
Она сделала пассы и произнесла формулу. Я узнал заклинание, которое не позволяет произносившему его солгать во время важного для него разговора. Хотя в наших судах не используют этот способ, но я знал, что он применяется во время судебных разбирательств в других странах.
Демон тоже понял, что это такое. И я сообразил, что сарацинские эксперты накачали его английским (это повышало боевую эффективность) и добавили обрывки сведений о современном мире.
Ифрит угомонился и начал внимательно слушать.
Вирджиния сказала подчеркнуто твердо:
— Теперь я ничего не могу говорить, кроме правды. Ты согласен, что предмет и его обозначение — есть одно и то же?
— Да, — прогрохотал ифрит. — Это общеизвестно.
Я почуял ее облегчение. Первое препятствие взято! Его не обучали принципам научной магии! Хотя, разумеется, имя находится в симпатической связи с предметом (на этом основаны заклинания и многие другие методы колдовства), но Кораибский уже в текущем столетии доказал, что слова и обозначенные ими объекты — не идентичны.
— Прекрасно, — сказала Вирджиния. — Мое имя Джинни.
Он уставился на нее в изумлении:
— Это действительно твое имя?
— Да. Будешь ты теперь меня слушать? Я пришла дать тебе совет. Ты знаешь, я обладаю могуществом, и я отдаю его на милость Аллаху Всемогущему, Всезнающему, Сострадающему.
Он сердито сверкнул глазами. Но, согласившись, что она принадлежит к его роду, ему приходилось сдерживать свою грубость. И даже проявлять готовность быть галантным.
Она не могла лгать, давая ему совет. Ему и в голову не пришло, что ей достаточно было кое о чем умолчать, и совет превращался в западню.
— Ладно, продолжай, если хочешь, — прорычал он. — Известно ли тебе, что завтра я отправляюсь в поход, чтобы уничтожить сонмище язычников? — Сказанное подстегнуло его мечты о славе. — Я разорву и растопчу их в мелкий порошок, я освежую их! Они узнают мощь Рашида яркокрылого, яростного, безжалостного, мудрого…
Вирджиния терпеливо ждала, пока он перечислял все эти прилагательные, потом мягко сказала:
— Но, Рашид, зачем ты должен убивать, разрушать и вредить? Ты не получишь взамен ничего, кроме ненависти!
В его рыке прорезался скулежный визг:
— Айе, ты говоришь правду! Весь мир ненавидит меня! Все злоумышляют против меня! Никогда Сулейман не пленил бы меня! Что бы я ни пытался сделать, всему препятствовали завистливые злопыхатели. Айе, но завтра придет день расплаты!
Вирджиния недрогнувшей рукой зажала сигарету и выпустила дым в ифрита:
— Как можешь ты доверять эмиру и его приспешникам? Он тоже твой враг. Все, что он хочет — чтобы ты сделался послушным оружием в его руках! А затем — обратно в бутылку!
— Почему… почему?! — Тело ифрита распухло так, что заскрипел искривлявший пространство барьер.
Из ноздрей его с треском вылетели молнии. Сказанное Вирджинией не приходило ему в голову. Особым умом его раса не отличалась. Но, разумеется, грамотный психолог способен был понять, к чему приведет параноика его логика.
— Разве ты не ощущал вокруг себя враждебность на протяжении всей своей долгой жизни? — быстро продолжила Вирджиния. — Вспомни, Рашид, вспомни! Чем встретил тебя этот злобный, завистливый мир — это была жестокость, разве не так?!
— Айе… Так и было. — Похожая на человеческую голова склонилась, голос упал до еле слышного шепота. — Меня ненавидели с самого детства… Айе, моя собственная мать ударила меня крылом так, что сбила с ног!
— Возможно, это получилось нечаянно, — сказала Вирджиния.
— Нет! Она всегда предпочитала моего старшего брата… Деревенщину!
Вирджиния села, закинув ногу за ногу.
— Расскажи мне об этом, — попросила она. В ее голосе звучало сочувствие.
Я почувствовал, как ослабела страшная сила, изнутри распиравшая барьер. Ифрит опустился на свои окорока, глаза его были полузакрыты. Он вновь разворачивал в памяти происшедшее за миллионолетие. А вела его, направляя, Вирджиния. Я не понимал, что она задумала. Она наверняка не могла бы провести анализ монстра всего лишь за ночь. Но…
— Айе… мне было всего лишь три сотни лет, когда я упал в яму… наверное, ее вырыли враги!
— Конечно ты вылетел из нее? — мурлыкнула Вирджиния.
Ифрит завращал глазами. Физиономия его дернулась и покрылась морщинами, став еще уродливей.
— Я сказал, что это была яма!
— Но, во всяком случае, не озеро? — сочувственно спросила Вирджиния.
