Смерть Миколая произошла слишком внезапно, потрясла его, поразила, как предательский удар из-за угла. Он не раз был свидетелем гибели близких ему людей, еще вчера задорно смеявшихся и строивших планы на будущее. От их улыбок не осталось даже тени, от их тел только клочья, но тогда шла война, и такая смерть – трагическая, но привычная – не вызывала ужаса; ведь кругом рушились дома, горели города, даже испаханная снарядами земля обнажала свое чрево.
«…Смерть не страшна. Это узкая полоска тени, я читал где-то. Переступаешь эту черту и оказываешься в совершенно ином мире. И тебе абсолютно все равно, что с тобой было прежде», – говорил Миколай и сам переступил черту так неожиданно.
Здесь все было против Альберта, все предвещало беду.
– Пан Альберт, дать вам кофе? – услышал он приветливый голос Рачинской.
– Да, пожалуйста…
Он приоткрыл дверь и протянул руку.
– Мне нездоровится.
– Ничего удивительного. Всю ночь вас не было.
Альберт запер дверь на ключ. Несколькими большими глотками, обжигая губы, выпил горячий кофе. Закурил. Осмотрел пистолет, вынул патроны, протер, снова вложил в магазин, один загнал в дуло. Тяжесть пистолета в руке всегда действовала на него успокоительно.
Он уже не был Альбертом. Маскарад кончился. Он снова стал самим собой, влез в свою шкуру, сбросил одежду другого человека. Теперь конец.
Уехать отсюда! Немедленно! Миколай и его смерть – достаточный повод для такого решения. Миколай впутался в историю, от которой надо было держаться подальше, и погиб. Теперь Альберт имеет право отказаться от выполнения задания, и никто не сможет упрекнуть его в этом; никто не имеет права требовать, чтобы после всего, что случилось, он, Альберт, по своей собственной воле шел на верную смерть.
Раздался тихий стук в дверь. Альберт левой рукой повернул ключ, в правой он держал пистолет.
– Какой-то молодой человек хочет поговорить с вами, – сообщила хозяйка.
«Слишком поздно, – подумал Альберт. – Неужели мое решение пришло слишком поздно?»
– Скажите ему, что меня нет дома.
– Я так и сказала. А он заявил, что будет ждать вас хоть до утра. И уселся в гостиной.
– Тогда пусть зайдет.
Он отошел от двери. Положил пистолет на стол, прикрыв его томом Байрона. Сел к столу, опершись руками на книгу, как будто читал ее.
Стуча высокими сапогами, в комнату ввалился здоровый парень лет двадцати, в расстегнутой зеленой куртке и мятой рубахе. Двигался он с развязной бесцеремонностью. Не вынимая рук из карманов куртки, парень подошел к столу.
– Вы говорите по-английски? – спросил он с довольно хорошим школьным произношением.
– Да, – буркнул Альберт, не поднимаясь со стула.
– Я пришел к вам по приказу Рокиты.
– Слушаю вас. – Альберт развалился на стуле. Щелчком подтолкнул к парню пачку сигарет. И чуть не застонал от облегчения, когда тот вынул руки из карманов, чтобы взять сигарету. Закурив, парень осмотрел комнату в поисках свободного стула, нашел его, пододвинул к столу и сел верхом.
– Я пришел от Рокиты… – повторил он, вероятно ища английские слова для более точного выражения своей мысли. Глубоко затянувшись, он закашлялся, выплевывая крошки табака. – Вы английский парашютист, правда?…
– Не знаю, от кого вы пришли, – Альберт заговорил медленно по-польски. Он сунул руку под книгу. Сжал рукоятку пистолета. – Я знаю только, что вы пришли по неверному адресу. Я работник органов безопасности.
Глаза парня округлились, щеки ввалились, губы раскрылись, как у удивленного ребенка.
– Спокойно! – скомандовал Альберт. – Руки на стол!
Направив на парня дуло пистолета, Альберт вытащил у него из кармана большой ковбойский «кольт» и осколочную гранату.
– Вперед, марш! – скомандовал Альберт. Подталкивая парня дулом пистолета, провел его вниз по лестнице, в гостиную, потом в переднюю. Приказал открыть дверь. Когда они вышли в сад, Альберт размахнулся и швырнул в сторону тяжелый «кольт».
– Убирайся отсюда, щенок!
Он вернулся в дом, хлопнув дверью. Потом открыл глазок и увидел, что парень несколько секунд стоял на том месте, где его оставили, а потом, словно очнувшись, тремя огромными прыжками подскочил к своему «кольту», жадно схватил его и, поглядывая на дверь дома, медленно пятясь, выскользнул на улицу.
Вечером того же дня Альберт оказался перед большим зданием уездного Управления государственной безопасности в городе Р. Вечерний воздух был прохладным, сгущались сумерки. Здание стояло на отшибе, в узком тихом переулке. Редкие прохожие, которым случалось проходить здесь, пробирались по улочке крадучись, словно на цыпочках. Со смешанным чувством страха и любопытства они поглядывали на окна, забранные плотной решеткой, на палисадник, где среди тополей виднелась полосатая красно-белая будка.
В пропахшей табачным дымом канцелярии дремала, уронив голову на клавиши «Ремингтона», белесая девица. Она подняла на Альберта заспанные глаза, на ее щеках отпечатались маленькие кружочки – следы от клавишей машинки.
– Доложите начальнику, что из Варшавы прибыл майор В., из Управления госбезопасности, – тихо проговорил он, протягивая свое удостоверение.
Она тотчас же возвратилась.
