На рассвете, когда Альберт отправился на виллу Рачинской, Рокита по выходе из города натолкнулся на воинскую часть Корпуса внутренней безопасности, возвращавшуюся с ночной облавы. В завязавшейся перестрелке погибло десятка полтора бандитов, десятеро были захвачены в плен. Но сам Рокита с основными своими силами ушел в леса. Три грузовые машины с вооруженными рабочими кожевенной фабрики напоролись на засаду. Живым никто из них не вернулся.
– Когда я услыхала первые выстрелы, вспомнила: ведь пан Альберт в городе, – говорила Рачинская. – Стреляли всю ночь напролет. Я ни на минуту не сомкнула глаз. Все о вас думала…
– А я вернулся живым и здоровым.
Они обедали в комнате рядом с гостиной. Было уже четыре часа дня. Альберт успел выспаться, принять ванну. Несмотря на это, он чувствовал себя усталым. Со дня приезда в Р. ни одна ночь не прошла спокойно. Подняв рюмку с красным вином, он заметил, что его рука дрожит, как у алкоголика.
– Говорят, будто Лондон присвоил Роките звание генерала. Это награда за налет на наш город. Вы только подумайте: из поручиков сразу в генералы. Я расхохоталась, услышав об этом. Мой муж был до войны майором. Окончил военную академию. А этот Рокита? Ведь он всего-навсего учитель. И вдруг – генерал. За что? Не штука захватить город. Важно удержать его, не правда ли?
Он кивнул.
– В конце концов, насколько я знаю, кроме здания почты и тюрьмы, Рокита ничего не сумел захватить. Ему оказали сопротивление уездный комитет, Управление безопасности и милиция. А вы где пережидали ночную перестрелку?
– В Управлении безопасности.
– Вы?… – Она не сумела скрыть свой страх. – Вы из УБ?
– Да нет же! Я оказался там совершенно случайно. Я проходил мимо по улице, когда началась стрельба. Где же мне было укрыться, как не в здании УБ? Ведь я бывший военный в звании майора, так же как ваш покойный муж. Я подумал, что могу оказаться полезным в этой схватке.
– Вам пришлось стрелять?
– Очень мало. Было слишком темно, чтобы увидеть цель. Темнота – хоть глаз выколи! Больше шуму, чем дела.
– Однако в Крыхняка попали-таки.
– Да.
– Бедная дочка Рамуза!
– Бедная? Вы думаете, что она будет горевать о гибели этой скотины?
– О ком вы говорите?
– О Крыхняке.
– Ах, так вы ничего не знаете? Сегодня ночью убит учитель Рамуз.
Альберт резко отодвинул от себя тарелку. Эта новость потрясла его. Он ничего не понимал и, удивленный, тупо уставился на Рачинскую.
– Бедная девушка! Позавчера узнала о смерти своего жениха, а сегодня ночью убили ее отца. Осталась одна-одинешенька. Это ужасно! – приговорила Рачинская не совсем искренним тоном.
– Рамуза убили прямо в его кабинете. К нему в квартиру ворвались трое людей Рокиты. Может быть, кто-то из них был даже его учеником. Один вывел дочь в соседнюю комнату, а те двое прикончили учителя. Это ужасно, не правда ли?
Альберт не ответил. Он вспомнил, что еще недавно кабинет Рамуза представлялся ему мирной и безопасной обителью.
Раздался звонок у входной двери, и через минуту горничная провела к ним пани Лигензу. Рачинская поздоровалась с ней как со старой знакомой, хотя во время визита Крыхняка она делала вид, будто впервые видит у себя подругу архитектора. Хозяйка тотчас же подошла к буфеу, достала оттуда графин с водкой и рюмки. Слабость портнихи, стало быть, не являлась для нее тайной.
– А где наш архитектор и землемер пан Рычалтовский? – спросила портниха.
– Они отправились в город, чтобы разузнать все подробности нападения. Это была Варфоломеевская ночь.
Лигенза не слушала. Она выпила водки и вдруг обратилась к Альберту:
– А вы что думаете об этом?
– Глупец! Глупец! – раздраженно отозвался тот. – Своим идиотским налетом он добился того, что сюда перебрасывают крупные воинские части. Они начнут прочесывать леса и накроют его. Таким будет конец Рокиты, и, насколько я…
Альберт не закончил фразу, – закурил, поблагодарил за обед. У себя в комнате он разделся и влез под одеяло.
В два часа ночи его вызвал Яруга. Он прислал за ним «виллис», и вскоре Альберт уже сидел в уездном Управлении безопасности.
– Среди десяти захваченных в плен бандитов оказался один, который, вероятно, участвовал в убийстве вашего поручика. Сейчас мы вторично собираемся допрашивать этого типа, по кличке «Медведь». Я хотел бы, чтоб вы тоже присутствовали. Ведь это и вас касается, не правда ли?
Альберт молча кивнул. Он рассматривал серое от усталости и бессонных ночей лицо Яруги с покрасневшими, воспаленными глазами. Яруга охрип, дышал тяжело, с присвистом:
