Охваченный амбициозными страстями, в июле сорок пятого Черчилль решился дать зеленый свет операции под названием «Клипер», которая совершила немыслимый поворот в послевоенной Европе.
Премьер министр Англии Уинстон Черчилль, находился в крайне взволнованном состоянии. Вот уже несколько раз он наливал в массивный стакан на два пальца янтарного бренди и жадно поглощал его, в надежде обрести душевное успокоение, но все было тщетно. Горечь и злость вперемешку с обидой и растерянностью не позволяли успокоиться «первому англичанину», как именовали тогда Черчилля его друзья и враги.
Последний раз подобный душевный дискомфорт британский премьер испытывал в декабре 1944 года, когда произошла военная катастрофа в Арденнах. Тогда внезапное наступление немцев поставило под угрозу положение всех союзных войск, находившихся во Франции. Фронт был внезапно прорван немцами на большом протяжении, и английские и американские войска в панике отступали под ударами моторизованных дивизий вермахта, внезапно появившихся на Западе, вопреки успокаивающим докладам разведки. Создав в Арденнах мощный бронетанковый кулак, Гитлер намеревался устроить англосаксам второй Дюнкерк, пройдя стремительным маршем к морскому побережью, до которого было не так уж далеко.
В те горестные для Англии дни, ни фельдмаршал Монтгомери, ни генерал армии Эйзенхауэр не могли сказать господину премьер-министру ничего утешительного. Впервые, за все время высадки в Нормандии, союзные войска столкнулись с германским наступлением, подготовленным по всем правилам немецкого военного искусства. Могучий танковый клин внезапно пробил оборону американцев и, вырвавшись на оперативный простор, принялся громить их беззащитные армейские тылы.
Привыкшие к тому, что под натиском превосходящих сил союзной коалиции немцы постоянно отступали, солдаты союзников, мягко говоря, находились в полной растерянности. Англичане, ранее уже испытавшие в сороковом году позор сокрушительного поражения, панически боялись возможности его повторения. Четыре года непрерывных сражений с немцами в Африке и Италии несколько притушили эту боязнь в сердцах британцев. Они уже начали привыкать к победам над вермахтом, благодаря численному превосходству, но неудача, постигшая британские войска в сентябре 1944 года, свела к нулю все их прежние успехи.
Тогда, претворяя в жизнь навязчивую идею своего премьера по захвату Берлина раньше русских, фельдмаршал Монтгомери произвел высадку воздушного десант в Голландии. Британцы намеревались захватить мосты через Рейн и вторгнуться в Германию с северо-западного направления. Полностью уверенный в том, что вермахт полностью обескровлен ожесточенными боями на Восточном фронте, Черчилль намеревался уже к ноябрю захватить столицу рейха, но жестоко просчитался. Немецкие дивизии под командованием фельдмаршала Моделя, вопреки всем ожиданиям, дрались стойко и отважно, чем полностью сорвали наступательные планы британского премьера. Все что сумели достичь войска Монтгомери за неделю боев — это незначительное продвижение на севере Брабанта. Понеся потери, в почти двадцать тысяч человек убитыми и ранеными, британцы вновь с опаской и настороженностью стали относиться к разбитому уже, казалось, противнику.
Прорыв немцами фронта под Арденнами безжалостно содрал с британских солдат тонкую кожу лоска и уверенности, выпустив на волю дремавшего в их сердцах монстра по имени страх. С этого момента горесть и уныние безраздельно овладело умами англичан, в спешке отступающих на запад под натиском вдруг ожившего вермахта.
Что же касается янки, то для них немецкое наступление было подобно кошмарной детской сказке, которая так хорошо началась и неожиданно очень скверно заканчивалась. Попав под сокрушительные удары бронетанковых дивизий фюрера, новоявленные освободители Европы дружно показали врагу спину, несмотря на истошные крики и громкие призывы верховного союзного командования.
Никто, из увешанных звездами генералов, не мог с уверенностью сказать Черчиллю где, на каком рубеже и надолго ли будет остановлено стремительное продвижение германских дивизий. Непрерывные заседания верховного союзного командования и обсуждения положения на фронте не давали ощутимого результата. Получив возможность нанести полноценный удар, вермахт на деле доказывал, что продолжает оставаться одной из лучших армий мира.
Страх и пугающая неизвестность тех дней заставили Черчилля срочно обратиться к Сталину со слезной просьбой о спасении Западного фронта от полного развала. Однако, взывая к союзническому долгу, хитрый английский лис не был бы самим собой, если бы не попытался получить свою выгоду от советского наступления.
Согласно докладу английской разведки, шесть мощных оборонительных полос немцев пересекали территорию Польши с севера на юг. Закованные в сталь и бетон, по замыслу фюрера они должны были стать прочным заслоном для русских войск на пути к Берлину, и Черчилль был с ним полностью согласен.