Произведения Неониллы Самухиной трудно отнести к какому-то одному определенному жанру. Она пишет житейскую прозу, а жизнь сложно разъять на отдельные жанры, в ней есть все. Так и в детективно-приключенческом романе «CLONдайк» есть все – любовь и трагедия, ошеломляющие научные достижения, разборки и погони, предательство и торжество справедливости.В судьбу главного героя романа – петербургского бухгалтера Леонида Батурина, человека тишайшей профессии, врываются отголоски страстей, кипящих вокруг секретных генетических открытий, осуществленных в России, которые переворачивают всю его жизнь. Интересно наблюдать, как «маленький человек», влекомый обстоятельствами, становится способным на такие поступки, о которых он раньше не мог и помыслить.Бурная дискуссия, разгоревшаяся в мире в последние годы вокруг этических, социальных, медицинских и других аспектов клонирования человека, вызвала появление массы статей, фильмов и книг на эту тему. Роман Неониллы Самухиной можно смело отнести к попыткам по-русски осмыслить последствия дерзких научных открытий, ставящих человека на уровень Бога-творца, и то, как эти открытия вторгаются в жизнь человека, делая его заложником системы и государственных интересов.
Автор выражает благодарность своему другу и советчику
Дмитрию Сергеевичу Кирюничеву,
к сожалению уже покинувшему нас,
а также другим своим консультантам:
Владимиру Гилю,
Татьяне Комаровой,
Владимиру Никулину,
Ольге Шамкович,
Сергею Чухонцеву,
Сергею Михайлову,
Сергею Бурылову,
Виктории Михайловой,
Вячеславу Малыгину,
Константину Новикову,
Александру Кашину,
Жанне Сидоровой,
Сергею Голенскому,
Леониду Шпектру,
Константину Вураки,
Геннадию Трушкину,
Сергею Давитая,
Виктору Блюменфельду,
Святославу Буянову,
Анне Всемирновой,
Ольге Докаленко,
Светлане Син,
Михаилу Окуню,
Владимиру Зюзько,
Андрею Неклюдову,
Игорю Яковлеву за помощь при написании этого романа
Посвящаю Анатолию -
мужу и другу
– Дорогая, возможно, ты и права, я негодяй! – устав спорить, согласился Леонид и, чуть отставив трубку, попытался потереть опухшее за время этой телефонной разборки ухо.
В трубке раздавалось довольное журчание торжествующего голоса.
– Но моя мама меня все равно любит! Даже таким… – приведя этот, на его взгляд, самый убедительный аргумент, он попытался оставить за собой последнее слово.
Женский голос в трубке замер и через несколько секунд сообщил, что она-то – «не его мама и терпеть его эгоизм не намерена»…
Леонид отстранил трубку подальше от уха. Рассказ о его эгоизме обыкновенно занимал не менее сорока минут подробного повествования, но не в его правилах было обрывать собеседника. Это было бы невежливо… К тому же именно он явился причиной досады этой словообильной женщины. Приходилось терпеть и, уныло уставившись в потемневшее окно, слушать далекий возмущающийся голос.
«А погоды стоят мерзопакостные…» – констатировал он неоспоримый факт, вслушиваясь в крупчатый шорох бьющегося о стекло сухого, колючего снега, которого горстями швырял в окно порывистый ветер. В этот момент ко всем этим звукам прибавился еще один – кто-то позвонил в дверь.
«Интересно, кого это в такую погоду принесло?!» – удивился Леонид.
– Лёня, Лёня! – раздался из прихожей голос его матери, Серафимы Ильиничны. – К тебе пришли!
– Кто там, мама? – прикрыв телефонную трубку рукой, спросил он.
Не получив ответа и почувствовав возникшее напряжение, Леонид озабоченно повернулся к двери.
Со странным выражением лица в дверном проеме появилась Серафима Ильинична и, привалившись плечом к косяку, ошеломленно посмотрела на сына.
– Мама, что случилось? – встревоженно спросил он. – Кто там пришел?
– До тэбе прийшов мий внук, – дрогнувшим голосом ответила Серафима Ильинична, в минуты волнения всегда переходившая на родной украинский язык.
– Кто-о? – оторопело спросил Леонид и, забыв о всякой вежливости, положил надоевшую телефонную трубку на рычаг.
Протиснувшись мимо все еще застывшей в дверях матери, он выглянул в коридор.
У порога, в заметенной снегом одежде, стоял высокий подросток лет четырнадцати. На полу у его ног громоздился рюкзак, с которого стекали капельки быстро таявшего снега, образовывая на любимом мамином половичке темное неровное пятно.
Парнишка стащил с головы большую меховую шапку и, встряхнув черными волнистыми волосами, произнес сиплым простуженным голосом:
– Здравствуйте… Меня зовут Лёня, – и, помолчав, добавил: – Я ваш сын, – на последних словах он вдруг начал оседать на пол.
Леонид едва успел подбежать и подхватить его, удерживая от падения.
– Бидна дитына! Треба скинуть одёжу, вона ж вся мокра! – торопливо опускаясь на колени рядом с ними, сказала Серафима Ильинична и начала быстро расстегивать пуговицы на промокшем пальто мальчика.
Осторожно сняв с непонятно откуда взявшегося сына верхнюю одежду и обувь, Леонид поднял его на руки и отнес в комнату. Положив мальчика на диван и прикрыв его теплым пледом, он тронул рукой его пылающий лоб и, повернувшись к матери, спросил:
– Ну что, будем вызывать скорую?
– Та ни, не трэба! Я зараз збигаю за Скорой Машей, – сказала Серафима Ильинична и стремительно умчалась из комнаты.