Саманта и Кэт уже пять лет вместе. Но злобный тиран Адолф Гитлер продолжает кровавую войну. Стальные армады зондеркрафтфахрцойгов оскверняют священную землю Греат Бритаина. Полчища бронированных панцеркампфвагенов сметают все живое убийственным огнем кампфвагенканонов, штаффели штурцкампффлюгцойгов затмили солнце. Аутодофе и зухеры. Кутюрье и аудиторы. Каббалисты и большевики. Сможет ли трогательная любовь двух любящих сердец выдержать столь суровые испытания?При создании обложки вдохновлялся и использовал образы предложенные авторами.
— Я безумно довольна, что мы оказались наедине! — радостно воскликнула Саманта.
Лежа распростертой на топчане, она повернулась к своей подруге.
— Но не так, как я, милая. — Кэт бросила на нее взгляд, не лишенный двусмысленности.
Одним движением она вытащила заколку, что удерживала волосы Саманты, и по плечам ее подруги заструилось шелковистое покрывало. Словно увлеченная тяжестью густых волос, голова Саманты запрокинулась назад. Подняв руки, она попыталась подхватить каштановые локоны. При этом движении одеяло соскользнуло, открыв красоту тела, шелковистая белизна которого сочеталась с нежными тенями.
Застыв, Кэт с вожделением и страстью смотрела на нее.
При виде кружевного хлопчатобумажного белья, которое скорее показывало женские формы, чем скрывало их, она был охвачена каким-то наваждением, неутоленным голодом по этой янтарного цвета, бархатистой и благоухающей плоти.
Аромат кожи возлюбленной пьянил. Кэт поискала пальцами атласную впадинку на шее и, склонившись, положила ладонь на ее выдававшуюся вперед грудь. Ощутив нежное прикосновение и ласку, Саманта вздрогнула.
По выражению ее глаз Кэт догадалась о взаимности ее чувств. Лицо Саманты залил румянец. В течение одной нескончаемой минуты Кэт представилось, что вся жизнь скрывается здесь в блиндаже, а то, что снаружи — кошмарный сон.
— Ты очень красива, — прошептала она. — Я люблю тебя, как в первый день, помнишь, в школьном душе? Мне кажется, что я любила тебя даже до того, как познакомилась с тобой.
Саманта закрыла глаза. Голос подруги даже больше, чем страстные ее трепетная рука лежащая у нее на груди, ввергала в оцепенение удовольствия. По тому, как она с трепетной нежностью приподняла ее подбородок, она поняла, что сейчас последует. Ласковые руки Кэт обхватили ее талию, а губы слегка коснулись ее губ, и она ощутила пьянящее головокружение. От ее трепетного, взволнованного дыхания по венам разлилась какая-то сладострастная восхитительная благость.
Закрыв глаза, она отдалась бесконечному поцелую — этому сладостному мгновению, которое требовало непременного продолжения. Вздрогнув, она прошептала:
— Ты думаешь, что это подходящий момент?
— А что? Ты торопишься? До нашей очереди дежурить еще семь часов.
Саманта нежно улыбнулась.
От природы она была очень красива, но чувства, освещающие лицо, делали ее еще более привлекательной. Свет от керосинки в блиндаже подчеркивал изящность линий ее фигуры и бархатистую нежность ее шелковистой кожи. Хлопчатобумажное белье с несмываемым штампом тыловой службы обеспечения 14-й лондонской пехотной бригады покоилось складками на ее изящных бедрах.
Где-то снаружи вдалеке раздался взрыв артиллерийского снаряда, и все в блиндаже вздрогнуло. Судя по силе взрыва, как это был фугасный 150-мм снаряд. Входная дверь блиндажа, от сотрясения приоткрылась, и снаружи повеяло промозглой прохладой.
Кэт встала с топчана и, ступая босыми ногами по деревянному полу, сделанному из оструганных осиновых досок, пошла закрывать створки наружной двери. Полумрак в блиндаже наполнился ее мечущейся тенью.
Лежа на боку, Саманта наблюдала за подругой. Сквозняк шевелил черные пряди ее роскошных волос. Дыхание приподнимало полушария упругих грудей, которые виднелись из-под защитного цвета кружевного хлопчатобумажного бюстгальтера. Яркая белизна ее зубов делала кожу еще более смуглой, а в серых глазах, обычно серьезных и упрямых, поигрывала страсть.
Прикрыв плотно дверь, Кэт взглянула на Саманту. В полутьме она казалась еще желаннее, чем когда-либо. Она прошла по прохладным деревянным доскам медленным шагом. Полушария ее грудей подрагивали в такт ходьбе. Внизу у топчана стояли две пары кожаных сапог и валялось их обмундирование. Кэт слегка дотронулась губами плеча подруги, и та испытала прилив неожиданно горячего тепла. Кэт увидела то выражение лица, какое бывало у подруги на пороге наслаждения. В приступе любовной лихорадки она расстегнула медно-никелевую застежку бюстгальтера и отправила его на пол. Устраиваясь возле возлюбленной, она почувствовала, как кровь заструилась по ее жилам. Во внезапном порыве Саманта прижалась к ней, опустила голову ей на грудь и, опьянев от запахов, покрыла робкими прерывистыми поцелуями ее нежное тело.
Снаружи опять послышался взрыв. Снова 150 мм фугасный снаряд. Но дверь блиндажа была предусмотрительно заперта на щеколду и уже не открылась.
— Господи Иисусе! Почему они не успокоятся? — прошептала Саманта, — ведь ночь на дворе!
— А раз ночь, то давай не будем терять время, — прервала причитания подруги Кэт, и встретившись со взглядом зеленых, влажных от волнения глаз, на ее губах медленно расплылась улыбка.
Она протянула руку, провела ею по округлому бедру, потом по плавному изгибу талии, нащупала крепкую, высоко приподнятую грудь. Ее пальцы начали подрагивать, стали более настойчивыми и вновь оказались на упругом животе.
Когда она уже была на грани более смелых ласк, Саманта запротестовала.
