– Я в районе северных энергетических накопителей. – Связь, как ни странно, была прекрасной. – Сейчас направляюсь к шестому. – Парень замешкался – Линда и Аннет видели там чужаков.
– Что ты сказал?
– Линда и Аннет следят сейчас за ними с крыши четвертого накопителя. Аннет утверждает, что это чужие, она никого из них не знает.
– А зачем вообще они туда полезли? – Маккейн был ошарашен. Ему требовалось время на осмысление услышанного.
– Черт его знает! – в голосе Пола появились нотки раздражения. – Ты слышишь, что я тебе говорю? Пришельцы возятся возле энергетической установки на крыше пятого блока.
– Пол, ты в своем уме? – Маккейн не знал, как реагировать. В самом начале было совершенно точно установлено, что на Паломнике нет людей. Нет вообще никакой мыслящей жизни. – Не знаю, что там с Линдой, но Аннет перенесла серьезный психологический шок. Она и сейчас под действием транквилизаторов.
– Мне кажется, мы все негласно договорились не считать друг друга ни в коем случае сумасшедшими. – парень старался говорить спокойно. – Я понимаю Джон, что это звучит все крайне странно, я бы даже сказал, неправдоподобно. – он замолчал на несколько секунд, потом продолжил, – хочу сам удостоверится в их словах.
– Хорошо, понял тебя. – Маккейн взял себя в руки. – Делай что задумал, но при любом раскладе забирай девушек и возвращайтесь на Центральную. Дальнейшие действия будем обсуждать коллегиально.
– Договорились.
– Выйдешь повторно на связь не позднее чем через пятнадцать минут.
– А вот и я!
Маккейн быстро развернулся вместе с креслом на голос. В проломленном Андерсоном дверном проеме стоял Владимир Кузнецов. В руках он держал какую-то странную конструкцию.
– Я же говорил, что получится! – Кузнецов прошагал прямо по битому стеклу, приблизился к пульту связи и водрузил на него странный аппарат с четырьмя пропеллерами.
Только сейчас Маккейн сообразил, что это был допотопный квадрокоптер.
– Ну как, круто? – уловив кислую мину Маккейна, Владимир добавил: – С камерой!
– И что мы с этой… – Джон на секунду замялся, подыскивая подходящее слово, – штукой будем делать?
В эту же минуту громко запиликал коммуникатор связи, и из динамика раздался голос Пьера.
– Центральная, прием! Это Готье. Центральная прием!
– Прием, Пьер! Это Центральная! Прием!
Кузнецов и Маккейн одновременно подались к микрофону, чуть не стукнувшись головами.
– Пьер, слышу тебя хорошо. – приблизив губы к самому микрофону, сказал Джон. – Какие новости?
– База уничтожена, – спокойно заговорил Готье. – Практически уничтожена. Там все разрушено.
– Люди?
– Одна… Ева, – ответил Пьер шепотом.
– Почему ты говоришь так тихо?
– Она сидит рядом. Джон, я не могу об этом говорить громко.
– Понял тебя, – Маккейн сделал небольшую паузу, – Что с остальными?
– По-видимому, их уже нет в живых. Во всяком случае, Юргенса. Мы его – Самюэль, возвращайтесь скорее. – Маккейн теперь обращался к Томсону. – Когда будете подходить к Центральной, обогните ее с юга и заходите на посадку над самыми деревьями, прямо к центральному подъезду.
– Понял, – ответил тот.
– Дело в том, что на Центральной появились какие-то люди. В районе накопителей. Кто, что, я не знаю. Пол наблюдает за ними. Лучше, чтобы они вас не видели. Понял?
– Слишком много загадок за один день, – голос Томсона оставался спокойным.
– День еще не кончился, Сэм.
– Ну хорошо, через двадцать минут мы будем у вас. – сказал Томсон. – Отключаюсь.
Владимир и Джон посмотрели друг на друга. Кузнецов зачем-то потер лоб и тихо произнес – Ну, вот… Они нашли Еву. С ней тоже что-то произошло. Пьер даже не хотел при ней говорить вслух. А троих уже нет.
Маккейн вдруг медленно начал подниматься с кресла, глядя в сторону Кузнецова. Тот удивленно посмотрел на него. В его облике что-то неуловимо изменилось. Только что он расслаблено сидел в кресле, а сейчас Джон был похож на хищника, изготовившегося к прыжку. Зрачки глаз Маккейна сузились и неотрывно смотрели куда-то позади него. Что случилось? Кузнецов сделал шаг вперед, чувствуя за спиной неприятный холодок. Он медленно повернулся и почувствовал, как зашевелились волосы на голове, а тело сковал липкий страх.
Уцелевшая створка двери была закрыта, а из нее наполовину высовывалась фигура до боли знакомого Томаса Чертча. Тот словно стоял на пороге в раздумье. Потом он решительно вошел в комнату сквозь затемненное органическое стекло и направился к передатчику. Маккейн первым пришел в себя, подтолкнул Владимира в сторону, а сам сделал быстрый шаг в бок, пропуская призрак к пульту.
