А в полдень позвонила Беверли. Разговор был коротким, Дайана вообще почти ничего не говорила, но, когда она отошла от телефона, лицо у нее было белым как полотно. Она прямо-таки рухнула на кухонную табуретку, закрыла лицо руками и долгое время ничего не могла объяснить встревоженному Байрону.
Джим звонит Айлин из телефонной будки и объясняет, что ее номер ему дала одна девушка на кухне. Не могут ли они увидеться после работы, спрашивает он. Случай поистине экстренный. Он обещает, что не отнимет у нее много времени, просто ему необходимо сообщить ей нечто очень важное. Слышно плоховато. Сперва Айлин, похоже, попросту не понимает, кто ей звонит и зачем, и говорит, что если это страховой агент или торговец кухонным оборудованием, то он может сразу идти куда подальше.
– Айлин, эт-то я, – заикаясь, говорит Джим.
– Это ты, Джим? – переспрашивает она и так радостно смеется, словно он сказал ей что-то очень приятное.
Джим снова спрашивает, не может ли она с ним встретиться, и она отвечает, что готова приехать в любое время, когда ему удобно. Ей тоже необходимо с ним увидеться, говорит она.
Остаток дня Джим пребывает в страхе. Он то и дело забывает улыбаться посетителям. Забывает даже вручать им листовки. Может, снова позвонить Айлин и отменить встречу? – думает он. Сказать, например, что у него есть еще кое-какие дела, о которых он совсем позабыл? К тому же он до сих пор толком не знает, о чем хочет с ней поговорить. А уяснить это совершенно необходимо, потому что к тому времени, как она приедет, он и вовсе не будет знать, с чего начать разговор. Да и сможет ли он выразить словами все то, что у него на душе? А там столько разных картин и воспоминаний – всего того, что промелькнет и исчезнет, прежде чем отыщутся нужные слова. За все годы, что он провел в «Бесли Хилл», несмотря на подбадривания сиделок, соцработников и врачей, Джим так никогда не нашел возможности ни с кем по-настоящему объясниться. Его прошлое похоже на звуки, что долетают с холмов и как бы состоят из воздуха. Разве можно выразить такое с помощью слов?
Во время последних групповых занятий в «Бесли Хилл» женщина-соцработник пообещала пациентам, что это начало новой жизни, а не конец старой. И заодно со смехом сообщила, что кое-кто из обслуживающего персонала уже лишился работы, и судя по тому, что она все продолжала смеяться, было ясно, что и она сама из их числа. Она сказала, что наступает новый, незнакомый период в жизни каждого из них, а потому она просит всех хорошенько подумать, кем бы им хотелось стать в этой новой жизни. Кто-то сказал – Шерил Коул, кто-то заплакал, а кто-то заявил, что хочет стать космонавтом, и тут все засмеялись. А после занятий эта женщина сообщила Джиму, что мистер Мид согласился взять его на работу на
Это Айлин предложила поехать на пустошь. Почувствовав его беспокойство, она сказала, что им будет проще побеседовать где-нибудь на открытом пространстве. И потом, прибавила она, ей всегда казалось, что разговаривать легче в темноте.
Она ведет машину ровно, на скорости сорок миль в час. Джим сидит рядом с ней на пассажирском сиденье, крепко стиснув лежащие на коленях руки. Ремень безопасности застегнут так туго, что врезается ему в шею. Он едва может дышать.
Они едут в сторону пустоши по новому шоссе мимо шеренги продуктовых ларьков, мимо стройплощадки, где вскоре будет большой торговый центр, мимо залитых светом рекламных щитов, обещающих 1430 парковочных мест, двадцать закусочных и самые лучшие товары в самом замечательном трехуровневом магазине, где можно будет без спешки и суеты сделать любые покупки. Айлин замечает, что так и от пустоши скоро ничего не останется. Джим не отвечает. Он вспоминает, как однажды стоял у ограждения, за которым сносили их дом, и смотрел, как целая армия бульдозеров, подъемных кранов, экскаваторов крушит несколько кирпичных и каменных стен. Смотрел и не верил своим глазам: как же быстро пали эти старые стены!
