Для многих из них Новодевичий стал темницей.
При царевне Софье Алексеевне здесь развернулось новое грандиозное строительство.
По злой иронии судьбы, царевна Софья столь много сделавшая для этого монастыря стала в нем узницей — в 1689 года по приказу Петра I она была заточена в Новодевичий монастырь и насильственно пострижена в монахини под именем инокини Сусанны.
После стрелецкого бунта Петр, дабы продемонстрировать свою окончательную победу в борьбе за власть приказывал вешать стрельцов прямо перед кельями царевны Софьи.
Говорили и то, что здесь, на льду Новодевичьего пруда, Петр лично рубил головы восставшим стрельцам. Отрубить голову не всегда удавалось с первого раза, а поэтому многие стрельцы умирали в страшных муках и страданиях. До сих пор пруд пользуется дурной славой, так как души замученных стрельцов бродят в окрестностях, находясь в бесконечном поиске своих мучителей.
С именем опальной царевна в Новодевичьем монастыре связана еще одна легенда: если приложиться к белокаменным стенам Софьюшкиной башни и загадать романтическое желание, то оно обязательно потом сбудется.
По поверью души заточенных монастырских узниц до сих пор здесь обитают и помогают всякому пришедшему к этим стенам…
Марина с огромным интересом слушала Алексея.
Впрочем, она была не одна. Метрах в трех от них стоял приятель Садовского, Глебов.
В эти вечерние часы он всегда гулял по территории монастыря.
Поначалу он принял эту парочку за праздных гуляк, от нечего делать, забредшую в монастырь.
Но услышав Алексея, он понял, что это далеко не так.
Прежде всего, его поразила речь Анненкова, которая сразу выдавал в нем бывшего.
И не случайно, кто-то из великих сказал, что речь человека — это его судьба.
Так оно и было, поскольку никого из товарищей нельзя было научить тому, что воспитывалиось в человеке веками.
А когда Алексей повернулся и он увидел его лицо, он лишний раз убедился в этом, поскольку это было лицо аристократа.
Глебов сделал вид, что занят тем, что рассматривает другой памятник, а сам с наслаждением слушал рассказ Алексея.
— Если придти ночью в прилегающий к монастырю сквер, — продолжал Алексей, — и встретить там восход полной луны, то кто-то из ближайших родственников человека достигнет вершин в этой жизни, добьется успеха, став известным на каком-либо поприще. А если весной посетить этот сквер со своим любимым человеком, сорвав с деревьев несколько листьев и высушив их, можно увековечить верность друг другу…
— Жалко, что сейчас нет листьев, — томно сказала Марина.
Алексей улыбнулся и ласково обнял женщину.
Затем они направились в храм Успения Святой Богородицы. Глебов последовал за ними.
— Святитель Петр, — снова заговорил Алексей, — перенося в 1325 году резиденцию русских митрополитов из Владимира в Москву, силу и благочестие Москвы ставил в тесную связь с построением в этом городе храма в честь Пресвятой Девы Марии. Он рекомендовал великому князю Ивану Даниловичу Калите воздвигнуть здесь «храм, достойный Богоматери». Согласно этой воле святителя, в 1326 году в Москве была заложена первая каменная церковь во имя Успения Богоматери, и впоследствии значительная часть воздвигаемых на Руси храмов названа в честь этого праздника и в ряду их. Ну, а поскольку храм посвящен Пресвятой Деве Марии, роспись храма в своих художественных образах прославляет Богоматерь…
Они подошли к иконостасу, и Алексей сказал:
— Центром всех изображений, прославляющих Богоматерь, является вот эта картина «Коронование Богоматери». Богоматерь здесь представлена во всей Своей славе. А на вот там, указал он на всоточную стену храма, — находятся главные святыни храма — Тихвинская и Владимирская иконы Богоматери…
В этот момент Алексей заметил внимательно слушавшего его Глебова и вопросительно посомтрел на него.
— Я прошу прощения, — заговорил тот, — но вы так интересно расскзываете о соборе, что я невольно заслушался. Извините, я забыл представиться! — спохватился Глебов. — Глебов Владимир Николаевич, бывший предводитель дворянства в Нижнем Новгороде, а теперь, волею судеб, житель Донского монастыря…
— Аннненков Алексей Петрович, — в свою очередь отрекомендовался Алексей. — А это моя жена Марина…
Дабы избежать ненужных расспросов, он представился агентом по снабжению одного из уральских заводов, прибывшим в столицу по делам службы.
— Простите меня за любопытство, — произнес уже по-настоящему заинтересованный Глебов, — а вы, случайно, не сын Марии Николаевны?
— Сын! — улыбнулся Алексей. — И не случайно!
— Боже мой! — засуетился Глебов. — Вот так встреча! Я хорошо знал вашу матушку, одну из самых красивых женщин, какую я когда-либо встречал!
— Да, вы правы, — погрустнел Алексей. — Вот взгляните…
Он расстегнул пальто и, вытащив висевший у него на груди золотой медальон, раскрыл его.
Глебов увидел на одной его стороне, действительно, хорошо ему известную Марию Николаевну, а на другой — снимок красивого мужчины с мужественным лицом.
— Это ваш отец? — спросил он.
— Да, — кивнул Алексей. — Он умер в пятнадцатом году от ран…
— Жаль! — вздохнул Глебов.
