Лошади шли медленно, Колецки почти лежал, прижавшись к шее коня, но всё равно упругие ветки больно били в темноте по лицу. Казалось, что лес был нескончаем. И чем дальше, тем деревья, едва угадываемые в темноте, сходились плотнее и гуще.
По крупу лошади хлестнула ветка. Ударила так сильно, что Колецки натянул поводья, сдерживая животное. Лес кончился. И сразу стало светлей.
Он поднял голову. Сквозь разорванные тучи на короткое мгновение выпрыгнула луна, и тогда ему показалось, что он вдалеке видит город.
— Слезайте, пан полковник, — сказал проводник, — дальше пойдём пешком.
Колецки соскочил с седла, прошёлся, разминая ноги. Ночь словно отступила, и глаза вполне отчётливо различали поле и светловатую полосу дороги, пересекавшей его.
— Пойдёмте, пан полковник, — проводник зашагал по полю.
Они вышли к маленькому городку. У него не было окраин. Их заменяла огромная свалка мусора.
— Мы попрёмся через эти кучи? — спросил Колецки.
— К сожалению, пан полковник. Здесь много битого стекла и жестяных банок. Идите за мной. Я знаю тропинку.
Колецки шёл за проводником, ругаясь про себя. Они миновали свалку, перелезли через забор, прошли какой-то сад и очутились на улочке с темными двухэтажными домами, которая, извиваясь, убегала в темноту. Колецки, на всякий случай, расстегнул кобуру.
— Не беспокойтесь, пан полковник, русских здесь нет, — сказал проводник, — а народная беспека и милиционеры ночью не выходят на улицы. Ночь — наше время.
Они шли вдоль домов, и Колецки казалось, что стук сапог разносится в темноте гулко и тревожно. Свернули в щель между домами, настолько узкую, что, казалось, плечи почти задевают за дерево стен. Колецки шел наугад. Ему очень хотелось зажечь фонарь, но он понимал, что этого делать нельзя.
Наконец проводник остановился.
— Пришли, пан полковник.
После темноты свет керосиновых ламп был необыкновенно ярким, и Колецки на секунду зажмурился.
В комнате было трое. Они шагнули навстречу. Одинаково рослые, подтянутые, сохранившие офицерскую выправку даже в штатской одежде.
— Пан майор, — обратился к одному из них проводник, — полковник Гром из Лондона.
Колецки пожал протянутые руки, выслушав псевдонимы: Буря, Волк, Жегота.
Колецки сел, махнул рукой собравшимся, предлагая место за столом.
— Господа офицеры, — начал он, — прошу доложить обстановку на границе.
— По моим данным, — сказал майор Жегота, — завтра русские станут на границе.
— Завтра… — задумчиво повторил Колецки. — Что ж… Вам известно, что вы и ваши люди придаются мне для выполнения специального задания?
— Да. Я хотел бы узнать, пан полковник, сколько вам нужно людей? — спросил майор.
— Для операции в русском тылу мне нужно минимум пятьдесят человек. Но это должны быть самые подготовленные, самые смелые люди.
— Мы найдём таких людей.
— Их надо освободить от всех заданий до особого распоряжения.
— Когда оно поступит?
— Это знает Лондон. У вас есть карта, майор?
— Конечно, пан полковник. Я хотел добавить, на той стороне банда Резуна уничтожает всех коммунистов. Поляков, русских…
Один из офицеров расстелил карту района.
— Вот здесь была, а следовательно, и будет русская застава, — сказал Колецки. — У погранотметки 12–44 должна быть полная тишина. На других участках все что угодно. Но здесь — никаких конфликтов. Бандеровцами я займусь лично.
Солдат строили прямо вдоль эшелона, стоявшего на путях.
Кочин обходил строй своей заставы, внимательно оглядывая людей. Зеленые пограничные погоны на выгоревших солдатских гимнастерках. У многих на груди ордена и медали. Но почти половина людей совсем молодые, недавно надевшие военную форму ребята.
Но всё же чего-то в них не хватало. Как-то не так выглядели солдаты.
На левом фланге стоял старшина Гусев. В ладно пригнанной гимнастёрке, в зелёной пограничной фуражке. И старший лейтенант понял, чего не хватало солдатам. Именно этих фуражек. Все, как один, они носили пропотевшие застиранные пилотки.
Кочин остался доволен внешним видом личного состава. Вообще-то народ ему попался хороший. Вот только заместитель, младший лейтенант Сергеев, ещё совсем молодой, только из училища.
— Отряд, равняйсь! — разнеслась команда. — Смирно!
Командовал заместитель начальника отряда подполковник Творогов. Высокий, широкоплечий, он, кинув руку к козырьку, зашагал навстречу начальнику отряда полковнику Зимину.
— Товарищ полковник, вверенный вам отряд прибыл в место дислокации. Отставших и больных нет. За время следования никаких происшествий не случилось.
— Здравствуйте, товарищи пограничники!
— Здравия желаем, товарищ полковник! — многоголосо и гулко ответил строй.
Полковник Зимин шагнул в сторону, и, чуть выждав паузу, скомандовал:
— Для встречи справа! Под знамя! Слушай! На караул!
Взлетели в два приема винтовки и автоматы. Застыли с рукой под козырёк офицеры.
Чётко печатая шаг, по щебенке насыпи двигался знаменный взвод. Впереди знаменосец и два ассистента с шашками наголо.
Тяжёлое полотнище, вздрагивая в такт строевому шагу, свисало за плечом знаменосца.
