Он ехал над Каннским заливом. Белое пятно вдали было большим пароходом на рейде. Его окружали счастливые люди, парочки, занимавшиеся любовью или спавшие, держась за руки, перед открытыми в ночь окнами. Он покопался в отделении для перчаток, куда положил пистолет, и сунул его в карман брюк. Простая предосторожность. Все пройдет тихо и гладко. Жерсен гордился своим воспитанием.
Флоранс заканчивала приготовления. Рене открыл ставни балкона и смотрел на море, лениво катившее на береговую гальку мелкие волны. Впечатление покинутого города. Как на полотне Кирико. Пустые стулья на Променад. Конец ночи. Он тоже чувствовал себя опустошенным и рассеянным. Уставшим. А теперь еще эта глупая поездка. Они оба не спали. В который раз возобновляли тот же спор. Неизменно приходя к одному и тому же выводу: если Жерсен найдет телеграмму и записку, расплата последует незамедлительно. Но это возмездие не может зайти слишком далеко. Фло взвинчивала себя. Что ей грозит: развод по ее вине?.. А если Жерсен пронюхает о деле со строительством портов, что это ему дает?.. Скандал… И что дальше?.. Но была Фло со своим нелепым самолюбием. Или гордостью. Спасти лицо! Остаться безупречной супругой! Ей хотелось заставить Жерсена уступить. Мало-помалу она встала на сторону тех, с кем тот боролся, напрасно она это отрицает, именно так. А сам он превратился в заложника, оказался между молотом и наковальней. И тем не менее он шел на это. Не выглядеть же жалким слабаком… В награду она еще раз или два переспит с ним. Приласкает, как собаку. А потом, ну что ж, она сама об этом сказала: они останутся добрыми друзьями, она расцелует его в обе щеки, несколько месяцев будет писать, а затем он больше о ней не услышит.
Заря начинала вычерчивать горы за аэропортом. Наступали минуты, в которые страдальцы доходят до предела своего отчаяния и с широко раскрытыми глазами сводят счеты с жизнью. Рене попытался сделать глубокий вдох, он слегка задыхался. Перед гостиницей остановился автобус. Из него вышел водитель в голубой фуражке и белом пыльнике. Вероятно, организованная турпоездка. Рене вернулся в комнату.
— Ты готова? Поторопись.
— Иду.
Он звал ее уже в третий раз. Его раздражало нарушение холостяцких привычек.
— Мы сможем позавтракать в пути? — спросила она.
— Откуда мне знать! Думаю, сможем.
Она вышла из ванной комнаты, осмотрела свою фигуру перед зеркалом шкафа, слегка приподняла юбку.
— Еще один чулок поехал… Эти чулки ни к черту не годятся. Одну минуту, дорогой.
— Пора ехать, Фло, уверяю тебя. Иначе с самого начала попадем в пробку.
— Иди… Я тебя догоню… Какая погода?
— Прекрасная. Чем больше задержимся, тем будет жарче.
— Выводи машину. Я спускаюсь.
Жерсен оставил «вольво» позади автобуса. На тротуаре грудились чемоданы с написанными мелом номерами. Рядом суетились два человека, укладывая их в багажное отделение. Вестибюль «Бристоля» был заполнен группой туристов, столпившихся вокруг гида и переговаривавшихся по-немецки. Гид раздавал документы в протянутые ему руки. Шума было больше, чем во дворе школы во время перемены. Жерсен протиснулся к столику портье, у которого с видимым нетерпением стоял мужчина в сером костюме.
— Сущие несчастья эти организованные поездки, — проговорил мужчина.
Когда появился портье, тот схватил его за руку.
— Счет, пожалуйста.
— Сейчас… вот… Готово.
— Пожалуйста, — вмешался Жерсен. — Можно у вас остановиться?
— Да, — сказал портье, — конечно… Подождите немного.
— Здесь есть гараж?
— Да, на соседней улице. Первый поворот направо. Гараж открыт. Но, видите ли, сейчас вас некому проводить.
— О! — сказал Жерсен. — Найду сам.
— Можете пройти по коридору. Нет смысла делать крюк. Свет включается справа от двери.
— Счет, будьте любезны, — настаивал Рене.
Но портье уже бежал за гидом. Жерсен прошел по коридору, по которому разносились сложные кухонные запахи. Зажег свет в гараже и покачал головой. Гараж был почти битком забит. Но он нашел свободное место между белым «Ситроеном-ДС» и «симкой». Скудный свет мрачно падал на автомобиль. Железная дверь была приоткрыта. Жерсену пришлось налечь плечом, чтобы откатить ее до конца. Он оказался на пустынной улице, в конце которой на перекрестке мерцали огни. Прижавшись к стене, осторожно пробирался кот.
«Больше не могу, — подумал Жерсен. — Мне действительно надо немного поспать».
Он повернул и вышел на Променад. Увидел женщин, садящихся в автобус. Оживленную группу мужчин на тротуаре, от которых доносился запах сигар. С усталым видом Жерсен снова уселся за руль.
— Давай за ним, — сказал Жоэль, — это самый подходящий момент.
«Вольво» обогнул автобус. Жорж на первой скорости последовал за Жерсеном в пустынный переулок. Они увидели, как «вольво» въехал в гараж. Чтобы лучше видеть, Жерсен включил фары, и ангар осветился, как праздничный зал.
— Тут никого нет, — сказал Жоэль. — Я пошел. Приставлю к брюху пистолет, и увозим.
— Ты не думаешь…
— Старик, надо решиться!.. Надоело… Въезжай на тротуар… Так… теперь подай чуть назад.
Он вынул пистолет, проверил глушитель и легко выскочил из машины, прежде чем она остановилась.
