«Почти» состояло в том, что дверь приоткрылась на длину толстой стальной цепочки, и за ней появился любопытно-настороженный Джереми в мягких домашних брюках и растянутой футболке, мало напоминающий преуспевающего джентльмена, которого днем видел Фьялар. Но рывок Бранки, даже в человеческом облике сохранившей свою звериную силу, с легкостью разорвал преграду, и мистер Бэйн, побледнев, отступил.
Рука наблюдавшего за приятелем Фуши рванулась к отвороту пиджака, но до кобуры добраться не успела. Молнией метнувшаяся в гостиную Бранка заломила ее за спину китайца, одновременно запрокидывая его голову назад, потянув длинную косу.
- Не советую, - улыбнулся Диззи, доставая из-за спины заткнутый за пояс и прикрытый курткой револьвер, - этой юной леди лучше не отказывать. Иначе она может потерять голову и раздеться. До волчьей шкуры.
Бранка с неудовольствием поглядела на Диззи, но тот только подмигнул ей.
- Тот, кто работает на вампиров, не должен удивляться, если к нему в дом постучится вервольф, - философски пояснил он, - а теперь, когда формальности позади, мы можем поговорить в спокойной, дружеской обстановке.
Через четверть часа более сговорчивый Фуши был усажен в такси, направлявшееся к месту встречи. Менее склонный к сотрудничеству Бэйн, с притянутыми к лодыжкам собственным ремнем запястьями, был оставлен до приезда вызванной приятелями Сэмюэля полиции. В чем его предполагалось обвинить, Диззи и Бранка оставили на усмотрение Принца Люка, решив, что должна быть и от местных властей хоть какая-то польза.
Такси остановилось на указанном приятелем Лангаса перекрестке, где их уже поджидала остальная компания, включая Кэти Гленз. Диззи подтолкнул Фуши к Делии, и тот, взглянув в горящие алым пламенем глаза дроу, побледнел до цвета лучшего китайского фарфора.
- Веди, - с ненавистью выдохнула дроу, - и я, возможно, оставлю тебе жизнь. Если с Фьяларом все в порядке.
- А если нет? – спросил Войцех.
- Тогда я убью его быстро. В благодарность за оказанную услугу.
- Добрая девочка, - усмехнулся Норвик, - теперь я понимаю, за что Фьялар тебя так любит.
========== 63. Греза, Серебряный Путь. Мелисента ==========
Дать слово было намного проще, чем сдержать.
Мелисента закрыла глаза, прислушиваясь к мечтам обитателей Мира Осени, реальности, в которой волшебству и фантазии место отводилось только в детских сказках. Мечты были наполнены Банальностью, жалкие и жадные, годные лишь на то, чтобы свить из них маленькое болотце или чахлый куст.
В ночь ее пробуждения, в священную полночь Бельтайна, все, кто еще верил и ждал, мечтал и надеялся, наполняли Грезу силой в ожидании прихода Майской Девы. С тех пор она еще не бывала в Грезе одна – прекрасные лужайки у хрустальных озер, напоенные ароматом цветов леса, звенящие капельки воды в причудливых мраморных гротах она свивала из мечты своего возлюбленного. Из его любви, пылающим факелом осветившей темную душу, заключенную в погибшем для радости теле, из его надежды, расцветающей из пепла, безумно, страстно, вопреки всем доводам рассудка, из его веры в чудо восходящего для двоих солнца.
В самое сердце этого острова, затерянного в бурных волнах изменчивой Грезы, уводила она того, кто был еще жив – прекрасного как мрамор Каррары, как золото Рейна, как лазурит Бадахшана безумного Зверя, жаждущего крови. Здесь он обретал покой, покорный неумирающей мечте мертвеца и маленькой нежной ручке Принцессы Грезы. Но Мелисента опасалась уводить его сюда надолго, ибо исцеление Грезой было доступно только той таинственной субстанции, что люди зовут душой, а фейри – химерой. И она раз за разом возвращала прирученного ее любовью Зверя в тело, на которое смерть наложила свою печать навек, и к разуму, обуреваемому пленительным Безумием. Всем сердцем, всей данной ей над миром волшебных превращений властью желая только одного – чтобы им дано было вновь слиться в сущность, которой до сих пор не было названия.
Здесь, в Грезе, они могли бы стать счастливыми навечно, бродя по лесным тропинкам среди белых цветов нескончаемой весны, под соловьиные трели и звон ручьев, под звездами, которым не было имен в Банальности, под солнцем, которое не могло опалить и сжечь дотла. Но, рожденная в смертном теле, она полюбила большой мир, с его неподвластностью минутным капризам мечты, со всеми его опасностями и радостями. Девочка по имени Мелисента Браун категорически отказывалась верить, что два призрака, две Химеры, блуждающие по дорожкам сказки – это и есть счастье. И Принцесса Мелисента с ней согласилась. Ибо были они – одно.
Где-то вдалеке, на нижних этажах мола, мальчик рассмеялся, разглядывая книгу сказок, и девочка вздохнула, мечтая о прекрасном принце. Немного. Но для первого шага – довольно. Мелисента окунулась в звонкий смех и тихий вздох и ступила на тропу.
