Откинувшись на спинку сиденья машины, наместник Гитлера в Чехословакии обергруппенфюрер СС Карл Герман Франк настороженно всматривался в ночные пустынные улицы Праги. В свете фар мелькали черные развалины домов, редкие фигуры прохожих, эсэсовские патрули на перекрестках, зенитные батареи на площадях.
Франк был мрачен. Его и без того неприветливое, изборожденное глубокими морщинами лицо с квадратным подбородком сейчас еще больше сморщилось, тонкие, резко очерченные губы вздрагивали сильнее обычного. Обергруппенфюрер раздраженно постукивал пальцами правой руки по колену, изредка бросая недовольные взгляды на гауптмана, своего адъютанта, молча сидевшего рядом с шофером.
— Мы движемся так, словно везем покойника, — сказал Франк резким, отрывистым голосом.
Шофер вздрогнул, втянул голову в плечи и еще ниже склонился над рулем. Гауптман повернулся к шефу.
— Семьдесят километров в час, экцеленц, — тихо проговорил он. — Мы договорились с командиром вашего конвоя держать такую скорость. Прикажете увеличить?
— Скажите обер-лейтенанту, что я предпочитаю ездить, а не ползать.
— Девяносто! — бросил шоферу гауптман.
Шофер трижды нажал сигнал, и рев сирены будто бичом подстегнул водителей машин и мотоциклов, сопровождавших большой бронированный автомобиль имперского министра. Два взвода кадровых эсэсовцев, лично отобранных обергруппенфюрером, и три офицера постоянно охраняли наместника в поездках по городу. Такая мера предосторожности была принята сразу же после казни чешскими патриотами «протектора Богемии и Моравии» Гейдриха в мае 1942 года. Это случилось два года назад. У нынешнего же наместника фюрера в Чехословакии были куда более веские основания для тревог и волнений. Русские уже на границе Восточной Словакии. В самой Словакии вспыхнуло мощное народное восстание, вся страна охвачена огнем партизанской борьбы. Десятки новых карательных отрядов были брошены против повстанцев. Но чем больше виселиц покрывало Чехословакию, чем страшнее были расправы гитлеровцев с населением, тем больше людей уходило в горы, пополняя ряды народных мстителей. Каждый день в резиденцию германского министра в Праге приходили новые тревожные сообщения о диверсиях, убийствах немецких солдат и офицеров, саботажах, срывающих планы фашистов. Связь работала с перебоями, коммуникации и железнодорожные узлы часто выходили из строя, военные заводы сутками простаивали...
Франк мысленно перебирает сообщения, полученные за последние дни. А в ушах вновь и вновь звучат слова фюрера, сказанные им сегодня по прямому проводу: «На вас, обергруппенфюрер, возлагается вся ответственность за дальнейшие события в Словакии... Я поручаю вам раздавить гнездо бунтовщиков... Обеспечьте мне коммуникации Словакии!..
«Проклятье! — Франк до боли сжимает пальцы в кулак и с силой ударяет им по сиденью. — Легко сказать — «обеспечьте», но как это сделать? Будь это в его силах, он завтра же стер бы с лица земли эту презренную страну. Собственноручно уничтожил бы это рабское отродье, именуемое чехами и словаками, среди которых, по прихоти судьбы, ему довелось родиться и жить...
Именно здесь, в Судетах, много лет назад Карл Герман Франк начинал свою карьеру. Он был тогда одним из ближайших помощников Генлейна, руководителя гитлеровской агентуры в Чехословакии. Вместе с Генлейном создавал по указанию Гитлера судетско-немецкую партию, которая сыграла немалую роль в осуществлении планов фюрера, направленных на уничтожение Чехословакии как суверенного государства. С приходом гитлеровской армии в страну взошла и звезда Карла Германа Франка. Он получил личную благодарность фюрера за преданную службу и сразу же был назначен в Прагу, в резиденцию имперского протектора Богемии и Моравии барона фон Нейрата. Того самого Нейрата, которому фюрер лично вручил золотой партийный значок и приколол на грудь «Адлерорден»[1]. Этим орденом в Германии награждены лишь двое немцев — Нейрат и Риббентроп...
Франку казалось тогда, что он достиг всего, чего желал. Быть статс-секретарем и высшим руководителем СС и полиции при Нейрате — такое ему и во сне не снилось... Да, тогда все было иначе — спокойнее и надежнее. Каждый знал свое дело. Правда, барон был иногда медлителен в принятии крайних мер. Хотел, чтоб и со славянской сволочью побыстрей покончить и чтоб руки оставались чистенькими. Только так не бывает. Пришлось и барону грязным делом заняться. Франк даже усмехнулся, вспомнив, как Нейрат однажды на банкете отозвал его в сторону и многозначительно проговорил:
— Не кажется ли вам, дорогой Франк, что мы за последнее время недостаточно обезвреживаем этих... чехов и евреев? Не рождественские ли каникулы у СС и полиции?
