Вошедшие офицеры поздоровались, майор Истомин всех вошедших представил.
— Очень хорошо, — вымолвил академик. — Пройдите, товарищи, и посмотрите, что предстоит вывезти в этот раз.
Все прошли к приставному столу. Академик поднял крышку серого чемодана. В оставшейся лежать на столе его части находилась синяя материя с десятком углублений. В углублениях лежали булыжники разного размера и конфигурации желтого и серебристого цвета.
— Это платиновые и золотые самородки из коллекции горного нашего института, — вымолвил академик. — Самородки уникальные и бесценные, они собирались в России со времен Петра Первого. Их надо срочно вывезти в безопасное и надежное место.
Все устремили свои взгляды на содержимое чемодана.
«Надо же!?» — рассматривая блестящие оригинальные камни, удивился Ермолай.
Он слышал о редкой коллекции самородков горного института, но не видел ее.
— Мы согласуем этот вопрос, — медленно изрек Истомин. — Согласуем и место их будущего хранения…
Вскоре Понаровский и Сергеев отправились на погрузку экспонатов музея в машины. Истомин и Максимов вместе с Ильиных отправились по своим служебным делам.
Погрузка проходила по уже отработанной схеме. В ходе нее внезапно раздался неприятный вой сирены. Вскоре послышался и гул самолетов. Стали доноситься звуки взрывов, где-то невдалеке усиленно-надрывно заработали зенитные установки. Но погрузка не останавливалась ни на минуту…
Калиновский проснулся от сильного шума, исходившего из прихожей. Часы показывали половину третьего ночи.
В спальню вбежал взъерошенный Василий в халате.
— Стучат в дверь. Что будем делать, Федор? — воскликнул родственник. — Они говорят, что из милиции, требуют открыть.
Шум из прихожей не прекращался.
— Ведь выломают дверь, супостаты, — бросил Василий.
— Открывай, — поднимаясь с постели, выдавил Негоциант…
В гостиную вошли трое серьезных мужчин, двое в военной форме, один — в милицейской.
— Майор Истомин, — представился самый фактурный из гостей. — Со мной капитаны Максимов и Ильиных.
— Эксперт Калиновский Федор Федорович. Чем обязан в ночное время, товарищи? — стоя в халате, встретил гостей хозяин квартиры.
В это время с улицы послышались приглушенные звуки противовоздушной сирены.
— Вы знаете Шарова Николая по кличке Шар? — спросил один из капитанов.
«Началось! — воскликнул Негоциант. — Надо держать себя в руках и не показывать слабости», — приосанился и вымолвил:
— Я прожил всю жизнь в городе и многих знаю. Кажется, припоминаю и Шарова, мелкого такого спекулянта.
— Он заявил, что вы сделали ему предложение — украсть картину из Эрмитажа, — напористо продолжил капитан.
Хозяин квартиры сделал удивленное выражение лица.
— Глупость, если не сказать большее.
— Почему? — спросил Истомин.
— Я всю жизнь занимаюсь коллекционированием, — решительно изрек Калиновский, — меня знает весь город. Я никогда не был связан с криминалом и черным художественным рынком. Украсть картину из Эрмитажа!? — слегка покраснел. — Одного из лучших и защищенных музеев мира!? Глупость несусветная…
С улицы послышались звуки отдаленных взрывов.
— Сейчас идет смертельная война, Негоциант, — строго вымолвил майор. — Многие люди меняются, кто-то хочет нажиться на войне. Кто-то даже становится предателем. Почему мы должны вам верить?
— Я — честный гражданин страны, — вымолвил Калиновский. — За меня могут поручиться многие уважаемые люди города. А этой продажной шантрапе, типа Шара, я плюю в наглую рожу. Надеюсь, его слова вы не воспринимаете всерьез. Ведь так, вот запросто, можно оговорить любого коллекционера города…
Примерно через полчаса сосредоточенные офицеры одни покинули квартиру…
К концу погрузки немецкий авианалет закончился.
Во двор Зимнего дворца подъехали на легковой машине сосредоточенные Истомин, Максимов и Ильиных. Выходя из машины, они о чем-то переговаривались.
— А я что вам говорил, — бросил в сторону майора капитан Ильиных.
— Да, согласен. Все не просто с этим «фруктом», — вымолвил Истомин.
— Вот-вот, — вставил Ильиных, — я и хотел спокойно разузнать, проследить…
— Времени у нас нет, — решительно изрек Истомин. — Придется мне у вас задержаться и во всем разобраться.
— Жить можете у меня на аэродроме, — вставил Максимов.
Истомин согласно кивнул.
Затем взглянул на Сергеева и вымолвил:
— Ермолай, садись со своим бесценным чемоданом в легковое авто. А мы с Максимовым поедем на грузовиках.
Понаровский тепло, едва не пустив слезу, попрощался с офицерами. Крепко обнял Ермолая, попросил передать самый теплый привет сибирякам.
В предрассветной, туманной тишине караван из трех машин медленно двинул вперед…
