— Стэн просил передать, что ваш счет в стокгольмском банке постоянно растет за счет процентов, начисляемых на основной вклад, — вымолвил Владимир Петрович. — За эти картины вы можете получить наличные деньги здесь, в Ленинграде, а можете сразу направить их на свой счет в стокгольмском банке.
«Говорит этот посланник Стэна вполне уверенно, — размышлял Пехоев, — со знанием дела…».
Он бегло пробежался по списку. Некоторые картины у него были в наличии, некоторые можно было достать в городе.
— Как, Феликс Артурович, начнем сотрудничать?
Пехоев взглянул в глаза собеседнику. Серые, бесцветные, в них нельзя было что-либо прочесть.
«Рискнуть, не рискнуть?.. В принципе, сдать органам я его всегда смогу…» — раздумывал Пехоев, вымолвил:
— Начнем.
— Прекрасно! Надеюсь, вы, Феликс Артурович, понимаете, что в условиях мировой войны происходит некая девальвация культурных ценностей, падение их стоимости.
— Понимаю…
Женщина-водитель определенно была мертва, пуля попала ей прямо в левый висок.
«Наверное, у нее есть семья, — подумал Ермолай. — Но… жизнь продолжается, мне надо выбираться».
На женском лице запечатлелось удивление. Ермолай прикрыл глаза женщине, аккуратно сдвинул ее в сторону. Окинув взглядом, стал вылезать из сильно искореженной кабины машины. Для начала ногами стал выбивать доски пола машины. Сделав лаз, он просунул в него чемодан, затем сам стал вылезать.
Оказавшись ногами на земле, Сергеев сразу прошел к лежащему железнодорожнику и убедился, что незнакомый мужчина мертв.
«Что делать? — раздумывал Ермолай. — Надо, первым делом, — решил, — выполнять приказ, вести самородки в хранилище. А о нападении и гибели водителя сообщу в хранилище».
Невдалеке на обочине стоял мотоцикл. Ермолай прошел к нему и быстро завел.
«Как везти тяжеленный чемодан?..» — задумался.
Поднял сидение мотоцикла и увидел моток веревки.
«Так, можно привязать… Если привязать чемодан спереди к груди, то он будет мешать вести мотоцикл», — подумал и привязал к спине.
После этого сел на мотоцикл, закрепил фуражку и продолжил путь к хранилищу…
Жданов собрал рабочее совещание по вопросу вывоза художественных ценностей Эрмитажа на Большую землю. Поскольку вопрос относился к категории государственно важных, был приглашен ограниченный круг должностных людей.
Кроме хозяина кабинета, члена Военсовета Северо-Западного направления, присутствовали: академик Понаровский — директор Эрмитажа, исполняющий обязанности начальника городского управления НКВД полковник Шадрин, и два офицера ГРУ Красной армии — местный подполковник Чехов и майор Истомин из Москвы.
Вначале Жданов напомнил о важности обсуждаемой темы.
— Имейте в виду, товарищи, вопрос находится на контроле товарища Сталина, — строго обозревая всех, закончил он свою небольшую вступительную часть.
Выступивший первым академик сообщил о положении дел с сохранностью экспонатов и других ценностей в Эрмитаже, их количестве. Привел цифры о вывезенных экспонатах до блокады и уже в ходе нее, в том числе, и воздушным путем. Далее майор Истомин проинформировал о ходе операции по вывозу ценностей по воздушному мосту, о трудностях, рисках и потерях. Полковник Шадрин доложил о работе городской милиции в части сохранности культурных шедевров города и содействия их вывозу на Большую землю. Посетовал на слабую техническую оснащенность, нехватку людей…
В заключении выступил Жданов. Высший партийный работник блокадного города всех поочередно, порой повышая голос, раскритиковал. Затем поставил перед должностными лицами ряд задач в части темы совещания…
Впереди показались знакомые и почти родные места. Вот и внешнее ограждение хранилища началось.
Сергеев направился к КПП. Подъехав, заглушил мотор, слез с мотоцикла, отвязал чемодан. Стал разминать затекшие ноги, спину, руки.
— Какие люди! — раздался веселый мужской голос.
Из КПП вышел улыбающийся начальник охраны, майор Флейта.
— Ермолай Сергеев! Лейтенант! — крикнул майор. — Ты ли это!? В наших местах!?
— Я, товарищ майор! И с дорогими к вам подарками! — в тон ответил Сергеев.
Мужчины поздоровались за руку. Быстро став серьезным, Ермолай сообщил о нападении неизвестного железнодорожника на машину на шоссе и об убитых.
— Я все это отрегулирую, — строго заверил майор. — Проходи в кабинет к Молевой.
Ермолай прошел на территорию. Проходившие мимо люди улыбались и здоровались. Ермолай отвечал.
Вот он зашел в кабинет Молевой. Хозяйка кабинета с кем-то эмоционально говорила по телефону. Увидев Сергеева, сразу и недоговорив, положила трубку. Широко улыбнулась, быстро прошла, снизу вверх заглянула в глаза.
— Ермолай! — всплеснула женщина руками. — Ведь вот недавно тебя вспоминала, — принялась обнимать и целовать.
«Она наконец запомнила мое имя», — подумал Сергеев и весело ответил:
— Здравствуйте, Ольга Олеговна. Рад вас видеть.
— Здравствуй, дорогой. А уж как я рада! Живой, здоровый! Что-то красный на лицо. Не болеешь?
