— Вперед! — в тон подтвердил Ермолай.
Вскоре они покинули Новоселенгинск и выехали на широкий кяхтинский тракт…
По обе стороны от шоссе раскинулась заснеженная, бескрайняя ровная степь. Лишь изредка появлялись лесистые островки, да небольшие пригорки. Дул небольшой боковой западный ветерок. Встречных машин практически не встречалось, не было видно и населенных пунктов.
Настроение Ермолая было замечательное.
— Однако, начальник, а ты ночью во сне что-то говорил, называл какие-то имена, — изрекла Урин.
Ермолаю почему-то неприятно резануло слух слово «начальник».
— Урин, я тебе уже говорил, обращайся ко мне по имени.
— Хорошо. Какие сны снились?
Ермолай попытался что-то вспомнить. Но… ничего не получалось.
— Что-то точно снилось, — медленно ответил. — Но вот что именно, не помню.
— Темнишь, нач… Извини, Ермолай.
— Действительно не помню. А тебе что снилось?
— Однако, мне ничего не снилось. Спала как убитая, — ответила напарница и звонко рассмеялась…
— Подъезжаем к городу Кяхта, — вымолвила Урин. — Наш последний город.
Вскоре показались частные одноэтажные деревянные дома. Среди них выделялся большой белокаменный православный храм, правда, почти на треть разрушенный. Стали встречаться и кирпичные двухэтажные дома.
Сергеев с интересом посматривал по сторонам. Урин уверенно управляла машиной.
— Ты бывала в этих краях? — спросил Ермолай.
— Приходилось как-то раз, — неохотно буркнула напарница.
Ермолай не стал больше задавать вопросов.
Миновав небольшой город, они подъехали к пограничному переходу, состоявшему из трех небольших строений. Над ними, на древке, колыхался флаг СССР. У полосатого черно-белого шлагбаума стояла группа военных, они осматривали легковой автомобиль. Урин аккуратно подрулила и встала в очередь из трех машин.
Минут через пять к ним подошел, судя по всему, пограничник — мужчина в военной форме, но без знаков различия.
— Здравствуйте, — бросил он лениво. — Личные документы? Цель вашей поездки в Монголию?
— Исключительно служба, — бросил Ермолай.
Он и Урин передали документы.
— Значит, едете по линии Наркомата иностранных дел, — просматривая документы, выдавил пограничник.
Сергеев передал дипломатические документы, которые по легенде вручили ему в Иркутске.
— Совершенно верно, — подтвердил Ермолай.
— Запрещенного ничего не везете? — заглядывая в кузов, спросил пограничник.
— Нет.
— Проезжайте, счастливой дороги.
— Спасибо.
Машина проехала по небольшой нейтральной полосе и оказалась у красного шлагбаума. Он сразу поднялся, машина въехала на монгольскую землю.
Монгольский офицер-пограничник долго рассматривал предоставленные Сергеевым документы.
— Сунь ему деньги, — прошептала Урин.
— Сколько? — также тихо спросил Ермолай.
— Немного.
Ермолай достал из кармана рубли и незаметно положил в карман шинели пограничнику.
— Хо-ро-шо, — медленно, по слогам, изрек пограничник, вернул документы и бросил. — Про-ез-жай-те.
Урин прибавила газу, они выехали за пределы погранзоны. Ярко-ярко светило солнце.
Впереди показалось селение. Небольшие дома стояли вперемешку с войлочными юртами. По улицам бродили собаки, в небе кружило черное воронье.
— Это Алтанбулаг, — изрекла Урин, — монгольский поселок.
Автодорога обогнула поселок, они снова оказались в заснеженной, ровной степи. Ермолай достал карту и стал ее рассматривать.
— Слушай, Урин, — вымолвил вскоре. — К Улан-Батору идут две дороги…
— Совершенно верно, — перебила напарница. — Мы поедем по новой, через Сухэ-Батор, Хонгор.
Ермолай убрал карту, стал посматривать по сторонам. Степные виды, правда, открывались далеко не самые лучшие…
Как-то внезапно показалось селение.
— Это строящийся с помощью нашей страны город Сухэ-Батор, — бросила Урин. — Назван он в честь монгольского политического и государственного деятеля.
На город поселение из небольших домов явно не натягивал. Миновали его быстро. Снова пошла заснеженная степь…
— Я что-то проголодалась, — изрекла Урин. — Может, остановимся, перекусим?
— Давай, — согласился Ермолай.
Урин съехала на обочину и остановилась. Достала мешок с продуктами, разложила их. Весело бросила:
— Кушать подано.
— Спасибо.
Они приступили к трапезе.
Вскоре как-то неожиданно появились два всадника-монгола. Они были одеты в национальные халаты, меховые шапки, на плечах обоих висели винтовки.
Один из них подъехал вплотную к кабине и что-то начал кричать. Ермолай нащупал в кармане пистолет. Урин в это время опустила стекло двери и стала говорить с мужчиной, очевидно, на монгольском языке. Разговор длился недолго, всадники, также как и появились, неожиданно исчезли.
— Кто это были? — спросил Ермолай.
— Это были монгольские милиционеры, — ответила Урин. — Конный патруль.
— Я подумал, что это какие-то басмачи, — сказал Ермолай. — Начал пистолет готовить.
— Милиционеры. Они предложили срочно продолжить путь, — продолжала напарница, стала сворачивать продукты и убирать их в вещевой мешок.
— Почему срочно? — удивленно спросил Ермолай.
— Нас могут заметить и напасть бандиты. Милиционеры сказали, что их тут много.
— Бандиты… Тогда вперед, Урин.
— Есть, вперед.
