— Очень и очень красивый. Понимаешь, э… словами это трудно передать, — располагаясь на своей кровати, ответил Ермолай. — Ну, какие твои годы! — весело воскликнул. — Еще побываешь и в Ленинграде, и в Москве, и в других местах. Наша страна просто огромная, в ней много красивых и интересных мест.
— Надеюсь, что побываю. Когда выезжаем домой?
— Посольские еще не определились с датой и временем. Но я думаю, что скоро.
— Ермолай, у тебя была любовь? — тихо спросила Урин. — Настоящая любовь?
«Настоящая любовь!» — воскликнул Сергеев, усмехнулся и задумался.
Стал вспоминать девушек, с которыми у него были отношения: Иринку, Ципок, Милу, Раю…
— Может, ты и сейчас кого-то любишь? — снова спросила напарница.
«Любишь! — повторил Ермолай. — Не любишь!.. Вот блин… пристала!» — недовольно воскликнул.
— К чему эти вопросы? — недовольно бросил. — Нам надо думать сейчас о предстоящем серьезном задании.
— Ты же сам сказал, посольские все решат. Наше дело маленькое, сели и поехали. Как насчет любви?
«Какая привязчивая!? — воскликнул Ермолай. — Сказать ей?.. Нет, обижать не стоит», — как можно спокойнее ответил:
— Урин, я не намерен обсуждать с тобой свои личные вопросы…
— Скрываешь, нервничаешь. Значит, была любовь, — прервала Сергеева девушка. — А у меня вот не было настоящей любви. Я, можно сказать, не целованная.
— У тебя все впереди, — отмахнулся Ермолай. — Давай прекратим этот разговор.
— А ты мог бы меня полюбить? — не унималась напарница.
— Урин!?
— Все, молчу.
— Давай лучше отдохнем.
Девушка тяжело вздохнула…
В кабинет вошел подполковник Ким, начальник горотдела. Капитан Галайбы в это время находился за рабочим столом и рассматривал документы по ведущимся уголовным делам.
— Капитан, ты завел уголовное дело на лейтенанта Сергеева? — спросил начальник хозяина кабинета.
Какое-то время Галайба раздумывал, что ответить.
Наконец выдавил:
— Как положено, завел.
— Закрой это дело и сдай в архив.
Галайба впился глазами в начальника.
— Но, товарищ подполковник…
— Никаких «но». Это приказ! — повысив голос, бросил подполковник. — Сдай в архив и доложи.
«Надавили вояки на начальника, — вяло подумал капитан, выругался, мелькнула мысль. — Может, позвонить в республиканское управление полковнику Доржиеву?.. Впрочем, Ким наверняка уже все согласовал и подстраховался», — и тихо изрек:
— Есть.
Подполковник решительно покинул кабинет.
У капитана сразу сильно разболелась голова.
Грязно ругаясь и проклиная всех и вся, он поднялся, открыл книжный шкаф, достал бутылку самогонки. Налил половину стакана и быстро выпил, заел огурцом. Проверенный способ поправить больную голову сработал и на сей раз. Вскоре капитану стало гораздо легче.
В памяти возник лейтенант Сергеев, молодой и наглый…
Вдруг мелькнула мысль:
«Подполковник не установил срок сдачи дела!? Значит… значит можно еще поработать по этому лейтенанту. А потом, когда-нибудь, и сдать дело в архив!.. — повеселел. — А может, уже с обнаруженными мною железными фактами, и не сдать!..».
Сергеев проснулся от звуков, издаваемых открывающейся дверью. В комнату вошел улыбающийся майор Сидоркин. В руке он держал небольшую кастрюлю.
— Вот на кухне взял супчика для вас, товарищи, — проходя к столу, вымолвил майор. — Из баранины, наваристый такой. Покушайте и отдохните хорошо.
— Спасибо за суп, — бросил Ермолай.
Майор поставил кастрюлю на стол.
— Выезд завтра рано утром. Это чтобы вы к ночи добрались до нашей Кяхты, — добавил майор и быстро вышел.
— Какие запахи! Накрываем на стол? — вдыхая ароматы супа, спросил Ермолай.
— Да, — поднимаясь с кровати, изрекла Урин…
Они с удовольствием и с аппетитом покушали.
Затем быстро убрали со стола и разлеглись по своим кроватям. Часы показывали 17 часов. Сергеев попытался представить завтрашний выезд. Но это как-то плохо получалась. Клонило в сон…
Два часа ночи, усыпанное звездами темно-синее небо.
Ворота распахнулись, на городскую улицу выехал крытый брезентом грузовой «газон». Буквально следом грозный бронеавтомобиль с пулеметом наверху.
Ворота закрылись, грузовик и сопровождающий бронеавтомобиль неспешно двинулись по темной, запорошенной снегом, пустынной улице.
Вот из ворот одного дома, газуя и ревя, выскочил на улицу мотоцикл с коляской и двумя наездниками в шлемах и очках. На некотором расстоянии стальной конь последовал за машинами, выехавшими из советского посольства. Вскоре следом за мотоциклом пристроился и легковой автомобиль. Кавалькада двигалась в северном направлении.
Вскоре они миновали город и выехали на шоссе, ведущее к границе с СССР…
Ермолай проснулся от неких звуков. В комнате горел свет, в дверях стоял майор Сидоркин.
— Будем подниматься, друзья, — весело изрек майор, — и готовиться к выезду.
— Сколько сейчас времени? — потягиваясь, сонно спросила Урин.
