– Мы не просили вас беспокоиться об этом, – язвительно заметил офицер. Он явно хотел бы припереть летчика к стене, упрекнуть в отсутствии патриотизма, и Гейм отчетливо понимал это стремление собеседника.
– Я не хочу впутываться в эту историю, – неприветливо возразил он. – Мое имя не должно украшать нот госдепартамента русским. По крайней мере мне кажется, я не имею права согласиться на это.
– Почему?
– Если я уподоблюсь рекламному щиту – мой чиф мистер Прайс наверняка рассердится. – Гейм выложил свой последний козырь.
– Вы служите у Прайса?
– Да, я его личный пилот.
Офицер недовольно поджал губы.
– Вы предлагаете запросить согласие мистера Прайса, так я вас понял?
– Совершенно верно, – подтвердил Гейм.
– Хорошо, мы посоветуемся… Потом сообщим вам, капитан.
Гейму осталось неизвестно, запрашивала ли военная миссия в Анкаре Уильяма Прайса, но через пару часов он получил предписание отбыть на авиабазу Инджирлик, а оттуда направиться в распоряжение полковника Коула.
На сайгонском аэродроме уже прибывшие туда с Окинавы летчики по секрету сообщили Гейму: с Коулом неладно, запил, озверел, ходят слухи, что его привлекают к военному суду за срыв задания, говорят – зря загубил людей и самолеты, что-то там странное произошло с какими-то очень важными фотоснимками.
Вскоре на аэродроме появился и сам Коул. Гейма встретил шумно:
– Стив, дружище, наконец-то, а то я тебя тут заждался… – что-то зловещее почувствовалось летчику в его словах, насторожило и, как тотчас выяснилось, предчувствие не обмануло Гейма.
– Я тут кручу мозгами, Стив, насчет одной пакости… Вот мы с тобой теперь вместе и обмозгуем – зачем тебе потребовалось оставлять меня в дураках… – он умолк, испытующе и недружелюбно разглядывая капитана.
– Что ты хочешь сказать? – спокойно спросил Гейм.
Тихо, свистящим шепотом Коул выдохнул:
– Я никак не могу припомнить, не заходил ли ты в кабину после того, как я сделал серию фотоснимков…
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – резко сказал Гейм. – И может быть, мы отложим этот разговор, вокруг нас чужие люди…
– Хорошо, – согласился Коул, – но я доберусь, доберусь… – он потряс кулаками и скверно выругался. – Я разберусь, и если это ты…
– Мне не нравится такой разговор, – Гейм понимал, что если вот сейчас он как-то не остановит подвыпившего «приятеля» – неприятностей не миновать.
Полковник о чем-то задумался, казалось, он приходил в себя.
– Ну, вот что, – сказал тоном приказа, – если ты вечером не придешь ко мне, то ты свинья. Я тебя угощу такими девочками, – он снова хрипло, по-пьяному расхохотался. – На востоке каждый знает: застенчивость убивает человека. Девочки… – он сделал непристойный жест и уселся в «виллис». – Садись, отвезу тебя в гостиницу.
