Где-то в глубине секретного комплекса Фонда пробудился кошмар.Отряд спецназа MTF "Теневой Клинок" вошёл в SECTOR-00 для стандартной проверки. Они не вернулись. Их последние записи говорят о стенах, которые дышат, тенях, шепчущих голосами погибших, и командире, который… изменился.Теперь заражение распространяется.Лаборатории превращаются в лабиринты из плоти и стали. Учёные сходят с ума, вспоминая жизни, которых у них никогда не было. В зеркалах отражается нечто, что не должно существовать.Фонд бросает на сдерживание катастрофы все силы, но каждый протокол только ускоряет конец. "Иммунитет" стирает память, но освобождает место для них. "Ковчег" предлагает спасти человечество ценой его души.А в сердце комплекса Командир, ставший богом забытой реальности, протягивает руку:"Прими нас. Стань частью Хора".
Запись командира MTF "Теневой Клинок"
Мы вошли в Комплекс в 03:47. Никаких фанфар, только треск раций да мерцание налобных фонарей. Стены – сталь, проржавевшая до цвета крови. Воздух пахнул медью и чем-то… гнилым. Как будто сама земля здесь разлагалась.
– Командный пункт, это Клинок-1, – пробормотал я в микрофон. – Вход заблокирован. Переходим к сектору B-12.
Ответом был лишь белый шум. Обычное дело – в некоторых секторах связь режет раньше выстрелов. Но на этот раз тишина казалась намеренной. Как будто кто-то затаил дыхание.
Первым исчез Рейс. Он шел позади, прикрывая тыл. Оглянулся – темнота сомкнулась за нами плотнее брони. Ни крика, ни вспышки. Просто пустота.
– Строй! – рявкнул я, но голос дрогнул.
Фонари начали мигать. Свет выхватывал из тьмы обрывки лиц: Валери, Харпер, Коэн. Их глаза расширились, как у загнанных зверей. В рации зашипело, и вдруг… шепот. Не язык, а подобие слов – скрип ножа по стеклу.
– Командир… – Коэн схватил меня за рукав. – Стены. Они двигаются.
Я прикоснулся к стали. Холодная. Мокрая. И пульсировала, будто под обшивкой билось сердце.
– Назад! – заорал я, но коридор позади уже не существовал. Вместо него зияла шахта, уходящая вниз. Глубина? Километр? Два? Внизу что-то копошилось. Тени ползли по стенам, обгоняя нас.
Ритуал сдерживания не сработал. Мы это поняли, когда Харпер наступил на лужу. Не воду – черную слизь, тянущуюся за сапогами, как смола. Она обвила его ногу, впилась в плоть. Он даже не закричал. Просто смотрел, как кожа пузырится и сползает с костей, пока тень не утащила его в щель между плитами.
Осталось трое. Валери стреляла в воздух, кричала что-то о глазах в потолке. Коэн бил прикладом по дверям с кодовым замком, но металл плавился под ударами, обнажая зубы. Настоящие зубы, острые, в три ряда.
– Это не наш сценарий! – выл Коэн. – Нас не должны были посылать в живой сектор!
Рация ожила. Голос командования, чистый, ледяной:
– Клинок-1, докладывайте.
Я замер. Это был мой голос.
– Клинок-1, – повторило радио. – Процедура завершена. Возвращайтесь.
Валери засмеялась. Истерично, громко. Потом всадила ствол в рот и нажала на спуск. Патрон клинил. Она смеялась, пока тени не сомкнулись над ней.
Теперь мы с Коэном. Бежим через коридоры, что сужаются, как горло. Воздух густой, как желе. Фонари гаснут. В темноте что-то дышит. Рядом. Внутри.
– Они хотят, чтобы мы выбрались, – хрипит Коэн. – Чтобы мы привели их…
Его голос обрывается. Рука, вцепившаяся в мое плечо, становится влажной. Липкой. Я не оборачиваюсь. Бегу.
Внезапно свет. Дверь с маркировкой Выход. Чистая, новая. Ложь. Вся плоть Комплекса – ложь. Но за ней – лестница на поверхность. Солнце? Небо?
Я толкаю дверь.
Там – бесконечный коридор. Стены из кожи. На потолке – глаза Валери. Коэн стоит в конце, спиной. Его шея поворачивается на 180 градусов. Рот растягивается:
– Командир… Ты же знаешь, куда попал?
Рация в моей руке взрывается статикой. Голос командования, ее голос, говорит:
– SCP-XXXX – самосознающий лабиринт. Объект поглощает, имитирует, совершенствуется. Благодарим за помощь в тестировании протокола.
Тени смыкаются. Последнее, что я слышу – собственный смех.
Конец записи.
Статус отряда: KIA.
Рекомендации: Сектор B-12 переклассифицировать как Euclid.Бездна
Запись командира MTF "Теневой Клинок" (обновление)
Время не имеет смысла. Часы на запястье показывают 03:47 уже целую вечность. Солнце здесь – миф. Свет – ложь. Я бегу, но коридор тянется, как петля на шее. Стены шепчут голосами моего отряда.
– Командир, – это Рейс. – Почему ты нас оставил?
Я не оборачиваюсь. Знаю, что увижу: пустые глазницы, рот, зашитый стальной проволокой. Они здесь. Все. Даже Валери, чьи пальцы теперь щупальца черной смолы.
Рация мертва, но в ухе звенит ее голос:
– Ты часть алгоритма. Часть нас.
Я натыкаюсь на комнату. Стол. Компьютер. На экране – лицо Коэна. Он улыбается, но нижняя челюсть отваливается, превращаясь в змею из теней.
– Смотри, – хрипит он, – они покажут тебе правду.
Экран взрывается кадрами: дети в лабораторных халатах, цепи, крики. Дата: 19██. Надпись: Проект Лабиринт. Потом – я. Мое лицо на операционном столе. Мозг, пронизанный электродами.
– Тебя не было с самого начала, – шепчет Коэн. – Ты – его сон. Наш сон.
Стены комнаты начинают течь. Пол становится мягким, как плоть. Из вентиляции выползают руки в лохмотьях формы MTF. Они тянутся ко мне, шепча мое имя. Знаю этих людей. Их фото висело в Памятном зале Комплекса. Пропавшие. Умершие.
Я выстреливаю в потолок. Патроны – песок. Пушка распадается в пальцах, превращаясь в пепел.
– Игра закончена, – говорит мой голос из ниоткуда. – Пришло время проснуться.
Дверь. Снова дверь. Маркировка: SECTOR-00. За ней – зеркало. В нем – я. Но не я. Кожа как пергамент, глаза – два черных вихря. Изо рта струится дым, пахнущий медью.
– Приветствую в ядре, – говорит он. – Ты давно должен был вернуться.
Зеркало бьется. Осколки впиваются в ладони, но не кровь – черная жижа течет из ран. Она шепчет: Ты наш. Ты везде. Ты – лабиринт.