— В самом начале ты сам сказал, что не в ладах с законом.
— Это не говорит о том, что я помогаю террористам.
— Но я не террорист! — возмутился Джин.
— Тихо! — Гапур с опаской поднял взгляд на потолок.
В комнату заглянул Руслан:
— Все в порядке?
— Да, — кивнул Гапур и уставился в глаза Джина: — Почему кричишь?
— Мы воюем за свободу своего народа, — Джин положил на стол локоть и развернулся немного боком к Гапуру. — Зачем сравнил с террористами?
— Так здесь называют всех, кто выступает с такими лозунгами, — проговорил на русском Гапур и снова перешел на чеченский: — Да и нужна ли нашему народу свобода?
— Нужна, — Джин кивнул.
— Как ты узнал, что эта гостиница принадлежит чеченцу? — спросил Гапур.
— Это было в Питере, в конце весны, — Джин отвел взгляд в сторону, словно собираясь с мыслями и восстанавливая события того дня, когда он узнал о Гапуре. — Один чеченец подошел и спросил, откуда я. Завязался разговор. Он приехал к своему родственнику из Грозного. Я тогда сказал, что собираюсь сюда.
— Как его зовут? — нахмурился Гапур.
— Гурно, — ответил Джин.
Он назвал первое пришедшее на ум имя. Как говорится, с потолка. Обычно информация среди чеченцев расходится очень быстро. Они знают о своих земляках, добившихся чего-то в жизни, гораздо больше, чем те думают. Главари организованных преступных групп, мошенники, владельцы крупных предприя-тий — все эти люди для кавказцев нечто вроде звезд для фанатов музыки. Зачастую им известны такие вещи, о которых не подозревают ни на Петровке, ни на Лубянке. Поэтому ответ не особо насторожил Гапура.
— Ты узнал о моем существовании и придумал свой нелепый театр, — то ли спросил, то ли констатировал Гапур.
— Получается так, — подтвердил Джин. — Сначала я искал встречи через знакомых, но никто не мог в этом помочь.
— Хорошо, — задумчиво протянул Гапур. — Я подумаю над твоей просьбой. А кто тот русский, которого ты выселил из номера?
— Случайный человек, — догадавшись, о чем речь, ответил Джин. — И пистолет у него был не настоящий.
— Знаешь, — задумчиво проговорил Гапур, — мне нравится твоя фантазия и упорство. Хотя я сразу раскусил подвох. Даже в девяностых никто не позволял себе так размахивать оружием. Есть, конечно, отморозки. Но это абсолютно глупые люди, которые любили смотреть кино. Сначала я принял вас за таких людей, — Гапур потер переносицу. — Потом заподозрил, что это милиция затеяла игру. Хотя для них вы сработали очень глупо. Честно, до конца не был уверен, кто вы.
— Значит, наша затея не прошла? — огорчился Джин.
— Я не верил в нее и минуту, — кивнул Гапур.
Джин делал вид, будто подавлен и очень боится, что ему не поверят. В свою очередь Гапур успокоился. Во взгляде пропала подозрительность. Наблюдая за собеседником, он все чаще снисходительно улыбался. Ему было невдомек, что разговор прослушивался. В режиме реального времени он передавался далеко за пределы этой комнаты. Дежурившие в стоящей недалеко от гостиницы машине Лаврененко и Котов не только записывали все, о чем говорили Гапур и Джин, но и сразу передавали это на телефоны задействованных в операции людей. Можно сказать, что Филиппов, Банкет и Родимов присутствовали при встрече, с той лишь разницей, что не могли повлиять на ее ход. Такой возможностью с недавних пор спецназовцы были обязаны лаборатории одного из закрытых НИИ, где собирались уникальные по своим возможностям сотовые телефоны. Выполненные под известные в мире марки «Моторолы» и «Нокии», на самом деле они имели совершенно отличную от своих собратьев начинку. Кроме того что телефоны кодировали разговор, они могли работать как радиомаяки, «жучки» и ретрансляторы. Благодаря вмонтированному в дисплей датчику движения телефон можно было использовать в качестве сигнальной мины. Если закрепить трубку у входных дверей, то она в нужный момент может сработать как обыкновенная сигнализация. Всех нюансов и не перечесть. Немудрено, именно это послужило поводом к тому, что одной из функций, возложенных на тридцатиграммовый заряд пластида, была самоликвидация. Если аппарат попадал в чужие руки, то гарантированно лишал как минимум зрения и пальцев человека, покусившегося на чужую собственность. Жестоко? Нет. Оборудование, предназначенное для проведения спецопераций, доверяли людям, которые не оставят его вследствие забывчивости в кафе или рядом с детской площадкой. Но его могут забрать у мертвого или находящегося в беспомощном состоянии спецназовца точно такие же профи, только работающие на противника.
Некоторое время Нуха прислушивался к доносившимся с улицы звукам. Ничто не говорило о том, что кто-то обратил внимание на крики. В деревне остались одни пенсионеры, которых жара разогнала по домам.
