Прошло двести сорок лет, и, кроме старинного памятника в конце аллеи венерианских клёнов, мало что напоминало теперь о легендарной эпохе покорения Урановой Голконды. Опалённый природным атомным взрывом, наполовину погружённый в оплавившийся камень вездеход и скромная, но точная надпись на постаменте. Вот, пожалуй, и всё. Да и сама Голконда давно выработана до дна и тщательно обезврежена. И теперь на её месте плещется море. По ночам в нём отражаются огни Венусборга, а днём – белые облака и ослепительно-жёлтое солнце.
У памятника назначали свидания влюблённые. Поэтому никто не удивлялся высокому, стройному, на вид тридцатилетнему мужчине, который маялся у постамента с букетом солнечников. Над кронами клёнов прошёл флаер. Налетевший ветер рванул тёмные волосы мужчины, цветы в его руках укоризненно покачали рыжими вихрастыми головками. Флаер выпустил шасси, коснулся ими стекломассовой плитки, устилавшей аллею, взвизгнул шинами и замер. Спектролитовый колпак раскрылся, как бутон, и на землю сошла немолодая, но хорошо сложённая черноволосая женщина в светлом открытом платье. Мужчина поспешил ей навстречу.
Церемонный поклон. Без кокетства, как должное, принятый букет. И они медленно двинулись вдоль аллеи, удаляясь от тёмной громады памятника, в сторону набережной. Человек посторонний, провожая взглядом эту пару, мог решить, что её манит морской зелёный простор, далёкие чёрные горы и белый город в окаймлении оранжевых пальм, полукольцом охватывающих залив. Человек внимательный мог заметить некоторое сходство между мужчиной и женщиной. А человек, склонный к праздному фантазированию, вообразить, что стал свидетелем трогательного свидания пожилой матери с молодым сыном. Но даже человек, обладающий самой буйной фантазией, не мог бы представить, что эти люди – близнецы, родившиеся в один день, почти девяносто лет назад.
Нильсон осторожно взял правую руку женщины младенчески нежными пальцами, показал на родинку на локтевом сгибе.
– Руна Одал, – сообщил он. – А у меня – Косая звезда… Не правда ли, уникальные отметины, Светлана?
– Уникальные, Томас, – согласилась она. – Как и та история, которую ты мне вчера рассказал… Похожую на страшную сказку.
– Но ведь ты мне веришь?
– Не тебе, а данным генетического анализа, – отозвалась Светлана. – Прости, но я исследовала твой волос у себя в лаборатории… И как бы дико это ни звучало, мы и в самом деле близнецы. Родные брат и сестра.
Нильсон улыбнулся.
– Это ты хорошо придумала, сестричка, – сказал он. – К чему долгие разговоры, призывы поверить в несусветное, когда есть надёжные, веками проверенные методы…
– И что нам со всем этим делать, братец?
– Сейчас я не могу тебе сказать, – помедлив, ответил Нильсон. – Уверен, нас объединяет не только родство, но и некая общая цель. И она требует, чтобы все мы собрались на Земле. Быть может, тогда мы поймём, в чём она заключается…
– Звучит весьма торжественно, Томас, – откликнулась Светлана. – А если без патетики?
– Если без патетики… – сказал он. – Не нужно питать иллюзий, сестричка. Нас воспитали людьми. Мы выглядим как люди, едим, пьём, спим… Думаем… Но это лишь маска. На самом деле мы – не они.
– А кто же? Инопланетяне? Агенты Странников?
Нильсон усмехнулся.
– Это было бы слишком просто, – проговорил он. – Мне кажется, что мы персонификация некого природного процесса… функция… флуктуация… Не знаю… Бессмысленно размышлять об этом, используя обычный человеческий мозг… Да и мучительно…
– Ты побледнел, Томас, – встревожилась Светлана. – Оставим эту тему… Функция не функция, цель не цель, в одном ты прав: нам следует собраться вместе и всё обсудить. Не обязательно – на Земле. Можно и здесь, на Венере. Например, на южной полярной биостанции. Там хорошо. Красные леса, зелёные озёра. Странное, но совершенно безобидное зверьё. И там нам никто не помешает.
– На Земле! – отрезал Нильсон. – ОНИ! – Он показал туда, где прибой разбивался о волноломы под набережной белого города. – Они приложили столько усилий, чтобы мы никогда не собрались именно на Земле! Следовательно, наш долг поступить так, как они НЕ ХОТЯТ!
– Хорошо, хорошо… Не волнуйся, – тоном психотерапевта проговорила Светлана. – Так и поступим… Правда, в твоих словах есть противоречие. Если мы не люди, как ты утверждаешь, то какой смысл что-то доказывать существам, нам решительно чуждым?
Нильсон понурился.
– Я не знаю, Светлана… – пробормотал он сквозь зубы, будто испытывал сильную боль. – Нет ответов.
– В таком случае не следует себя мучить понапрасну. Уверена, всё не так страшно, как тебе представляется. Встретимся, обсудим, придём к какому-нибудь решению… В конце концов, мы прожили среди людей большую часть жизни и никогда не чувствовали ни малейшего притеснения… Во всяком случае, я ни разу не сталкивалась ни с чем подобным…
– Возможно, что ты и не чувствовала, – отозвался Нильсон. – Но не забывай об убийстве Льва Абалкина, о гибели Эдны Ласко, о моей гибели, наконец… Прямо или косвенно, но в этих смертях виноваты ОНИ!
