И боли он тогда уже не чувствует, и приходит в больницу не как пациент, а просто в гости, пятого июня - в годовщину своей операции, и приносит три букета цветов. Один вручает Профессору, другой доктору Эдельману, а третий несет доктору Эльжбете Хентковской и кладет на ее могилу на кладбище.
- Закончилась акция, ты остался жив...
- В гетто уцелело шестьдесят тысяч евреев. Эти теперь уже понимали, что означает "выселение" и что ждать больше нельзя. Мы решили создать единую для всего гетто военную организацию, что, кстати, было не просто, так как никто друг другу не доверял: мы - сионистам, сионисты - нам, но теперь это, разумеется, уже не имело значения. И мы создали единую боевую организацию, ЖОБ.
Было нас в ней пятьсот. Но в январе немцы снова провели акцию, и из пятисот человек осталось восемьдесят. В той январской акции люди впервые отказывались идти на смерть добровольно. Мы застрелили пять или шесть немцев на Мурановской, Францисканской, Милой и Заменгофа, это были первые выстрелы в гетто, и они произвели сильное впечатление на арийской стороне: дело было еще до крупных вооруженных акций польского движения Сопротивления. Владислав Шленгель, поэт, который писал в гетто стихи и страдал комплексом покорной смерти, успел еще написать об этих выстрелах стихотворение. Называлось оно "Контратака". Послушай:
...Слышишь, немецкий бог,
как молятся в диких домах евреи,
сжимая в руках кто дубинку, кто жердь.
Пошли нам, о Боже, кровавую битву
и в битве кровавой внезапную смерть.
Пусть наши глаза перед самой кончиной
не видят, как рельсы уходят в ничто,
но нашим ладоням дай, Господи, силы...
Словно пурпурно-кровавые маки,
на Муранове, на Низкой, на Милой
рдеют цветы нашей контратаки
в дулах бьющих без промаха ружей,
а в закоулках Островской и Дикой
на тропках наших лесов партизанских
хмель этой битвы нам головы кружит 1...
Точности ради скажу тебе, что "дул", в которых рдели "цветы нашей контратаки", было тогда в гетто десять. Мы получили десять пистолетов от ГЛ 2.
1 Стихи здесь и далее даются в переводе Н. Лютой
2 Гвардия Людова - военная организация, действовавшая в оккупированной Польше под руководством Польской рабочей партии (ППР); 1 января 1944 г. реорганизована в Армию Людову.
Группа Анелевича, которую вели на Умшлагплац и у которой оружия не было, бросилась на немцев с голыми руками. Группа Пельца, восемнадцатилетнего паренька, печатника, которую привели на площадь, отказалась садиться в вагоны, и ван Оппен, комендант Треблинки, расстрелял их всех - шестьдесят человек - на месте. Радиостанция им. Костюшко, помню, тогда обращалась к народу с призывом к борьбе. Какая-то женщина кричала: "К оружию! К оружию!" - на фоне звуковых эффектов, воспроизводивших щелканье затворами. Мы гадали, чем они там щелкают, потому что на всех к тому времени у нас было шестьдесят пистолетов - от ППР и АК.
- А знаешь, кто кричал? Рыся Ханин 3.
3 Рышарда Ханин - известная польская драматическая актриса.
На радиостанции в Куйбышеве Рышарда Ханин тогда читала сводки, стихи и призывы. Не исключено, что именно она призывала вас к оружию - это она мне сама сказала... Но настоящими затворами они там не щелкали. Рыся Ханин говорит, что по радио ничто не звучит так фальшиво, как подлинные звуки...
- Как-то Анелевичу захотелось раздобыть еще один револьвер. Он убил на Милой охранника с фабрики, а во второй половине того же дня приехали немцы и в отместку забрали всех с улицы Заменгофа - от Милой до Мурановской площади, несколько сот человек. Мы ужасно на него разозлились. Хотели даже... Впрочем, это неважно.
В том доме, с которого немцы начали, на углу Милой и Заменгофа, жил мой товарищ, Хеннох Рус. (Это ему, кстати, обязана своим созданием единая боевая организация в гетто: обсуждение затянулось на много часов и голосовали несколько раз, но все без толку, потому что каждый раз оказывалось столько же голосов "за", сколько "против". В конце концов именно Хеннох изменил свою точку зрения, поднял руку, и было принято решение создать ЖОБ. )
У Хенноха Руса был сынишка. В начале войны малыш заболел, потребовалось переливание крови, я дал ему свою кровь, но сразу после переливания ребенок умер. По всей вероятности, шок от чужеродной крови, такое иногда бывает. Хеннох смолчал, но с тех пор стал меня избегать: как-никак моя кровь убила его ребенка. И только когда началась акция, сказал: "Благодаря тебе мой сын умер дома, как человек. Спасибо тебе за это".
Мы тогда собирали оружие.
Тайком переправляли его с арийской стороны (силой вырывали деньги у разных организаций и частных лиц), а также выпускали подпольную газету наши девушки-связные развозили листки по всей Польше...
- Сколько вы платили за револьвер?
- От трех до пятнадцати тысяч. Чем ближе к апрелю, тем дороже: спрос на рынке возрастал.
- А сколько платили за то, чтобы спрятать еврея на арийской стороне?
- Две, пять тысяч. По-разному. В зависимости от того, похож ли был человек на еврея, с акцентом говорил или без, мужчина или женщина.
