За обильным столом они засиделись до самого вечера. После длинной изнуряющей прогулки и холодного душа на свежем воздухе сидение за кружкой сладкого эля возле горячего очага казалось верхом блаженства. Весь вечер Миконя рассказывал байки о своих похождениях на службе у старого барона. Если верить его слову, то со стариком они проехали чуть ли не весь мир и везде «по особо секретному поручению разглашению не подлежащему» и каждый раз, где бы они не находились, с ними случался то один, то другой казус.
Лора смеялась от души. Рассказы Микони Питерского ее явно забавляли.
Чарльз Твист слушал вполуха, размышляя о своем, не смотря на то, что ради него Миконя байки свои на фогштильском травил.
Карл улыбался, но все больше за журналистом приглядывал. Такой материал под носом, руссийские путешественники о быте своем и нравах рассказывали. Да не абы кто, а особы приближенные к правящей верхушки империи, а он откровенно не знал, чем себя занять. Разве что в носу от скуки пальцы не точил. И то радует.
Разошлись далеко за полночь. Карл настоял, чтобы его с Миконей в одном номере поселили, а Лору в соседнем. Журналиста же попросил задвинуть этажом выше. Так, на всякий случай.
Откланявшись, Чарльз отправился к себе, бросив сладкий взгляд на девушку. Карл перехватил этот взгляд, и он ему не понравился. Поднялась в душе злость, желание придушить журналистика собственными руками, и схоронить во дворе, чтобы никто не нашел.
Карл попросил Лору задержаться. Выглядела она сонной и уставшей. И передал ей маленький кинжал в кожаных ножнах.
– Что это? – удивилась она.
– Забавная штучка, – улыбнулся барон. – Если ночью приключится что непредвиденное, ты кинжал из ножен вытащи и воткни его во что-нибудь…
– Во что?
– Да хотя бы в подушку.
– И что будет?
– Волшебство будет.
Карл к себе ушел, оставив Лору в недоумении. Загадка человек, притащил ее в какой-то незнакомый постоялый двор, напугал перед сном
Карл не стал объяснять девушке, что кинжал зачарован. На нем лежали заклятья вызова и изоляции. Вытащив кинжал из ножен, и воткнув его в любую поверхность, обладатель артефакта тем самым активировал скрытое волшебство. Кинжал отправлял вызов своему создателю, что его обладатель находится в опасности, и накрывал владельца покровом невидимости, только хозяин кинжала мог под него заглянуть.
Оказавшись у себя, Карл разделся до исподнего и лег в постель, но уснуть не смог. Миконя храпел, словно простуженный медведь. Сказывалось выпитое за затянувшимся ужином пиво и накопившаяся усталость. За окном шумел ветер, и ветки близь растущего дерева шкрябали по окну. Да и кровать, сколоченная из досок с тонким матрасом, оказалась на редкость неудобной. Слежавшийся матрас практически не спасал от жестких досок, так что Карл ворочался из стороны в сторону, никак не мог уютно пристроиться для сна.
И вроде уже улегся удобно, сон смежил веки, как его укусили. Наглая маленькая тварь набралась наглости, забралась на спящего и попробовала его на вкус.
Здесь водятся клопы. Что еще ожидать от маленького постоялого двора в захолустной деревеньке, куда почтовые кареты раз в две недели наведываются.
Выматерившись крепко и со вкусом, Карл позавидовал Миконе. Тот спал и в ус не дул. Ему было все нипочем, пусть хоть полчища клопов атакуют. Перевернется пару раз, раздавит всех скопом и продолжит храпеть, как ни в чем не бывало.
Закутавшись в одеяло, Карл только было собрался уснуть. Вернее уговорить себя немного поспать, как голову сдавило в тисках боли, а перед глазами распустился огненный цветок, даря ему тревогу.
Лора в опасности. Она активировала артефакт. Ей нужна помощь.
Карл вскочил в кровати и как был в одном исподнем, только шпагу в ножнах прихватил, бросился к ней на выручку.
Дверь ее комнаты была предусмотрительно распахнута. Значит, журналюга уже проник внутрь. Почему-то Карл сразу подумал, что это Чарльз полез посреди ночи к девушке в гости. Уж очень откровенные взгляды он бросал на нее весь вечер, да и всю дорогу в поезде взглядом ел.
Ну что же, собаке собачья смерть. Вырвав шпагу из ножен, Карл так и ворвался в комнату к Лоре в одной руке шпага, в другой ножны. Готов рубить и колоть, защищая честь девушки.
Но защищать было нечего. Вернее, как раз защищать-то есть что, только вот не от кого.
Лора лежала на животе на кровати в одном прозрачном пеньюаре, подперев голову руками, и смотрела на входную дверь. Притушенный свет от газовых светильников отбрасывал на стены тени. Над кроватью в стене торчал зачарованный кинжал.
– Посмотреть хотела, что за волшебство ты мне пообещал, – томно пообещала она.
Карл шумно выдохнул. Тревожно стучащее сердце застучало с новой силой. Откинув шпагу и ножны в стороны, он прикрыл за собой дверь и задвинул засов.
В эту ночь на сон у них времени не осталось.
После завтрака, как и было обещано, трактирщик прислал сынишку, чтобы он сопроводил их к механику.
