Ему снилась залитая солнцем поляна, в центре которой стояло раскидистое дерево, отбрасывающее тень. На солнце жарко и маетно, а в тени прохладно и спокойно. Но он не идет в тень. Стоит, напряженно всматриваясь в крону дерева. Что-то там в вышине насторожило его, заставило забыть обо всем и наплевать на неудобства. Но как он ни всматривался, разглядеть не удавалось, мешало солнце. Лучи слепили глаза. Они слезились. Он не прекращал смотреть. Даже тогда, когда солнце выжгло ему глаза, он все равно смотрел на дерево. И в последний момент, перед тем, как глаза перестали видеть, он различил на дереве кусок тверди с рваными краями. Огромное плато точно шляпа венчало дерево, а на нем кипела жизнь. Но он больше ничего не смог увидеть. Ослеп. Голову затопила боль.
Джек Мортон проснулся и обнаружил, что лежит на постели в купе поезда, мерно раскачивающегося на рельсах.
Он тут же вспомнил о Сокровище, отнял руки от груди и вскрикнул от ужаса. В мгновение руки похолодели и вспотели. В голове завращались тысячи сбивчивых разрозненных мыслей-шестеренок. Но испуг прошел быстро, а Драгоценность вспыхнула, её жар расползся по его телу, успокаивая.
Сокровище больше не лежало у него на груди, но все еще было там. Оно намертво приросло к нему, и кожа Джека со всех сторон наползала на ограненный камень, пытаясь проглотить его. Теперь не надо прятать Сокровище по карманам и поминутно проверять, не вывалилось ли оно, не украли ли его ловкие руки местных воришек. Теперь у него не отнять Сокровище. Скоро оно станет частью его тела. Эта мысль не пугала его, наоборот, радовала. Его тело поглотит Драгоценность, и они станут одним целым, только так он сможет Хранить Сокровище.
До самого Хэмпшира Джек не покидал купе. Не ходил в вагон-ресторан на завтрак, обед и ужин. Он лежал на постели и поглаживал медленно погружающуюся в него Драгоценность. Нянчился с ней, точно с младенцем, и она отвечала ему. Ему казалось, что он лежит на теплых ласковых волнах. Они покачивают его, и ему невыносимо хорошо, счастливо.
Когда поезд прибыл на конечную станцию, Сокровище уже скрылось под слоем кожи. Теперь оно напоминало большую опухоль, вздувшуюся на груди, и уже добралось до ребер, погружаясь все глубже и глубже. Оно приступило к перестройке его грудной клетки, но Джеку не было больно. Только приходилось горбиться, чтобы Сокровище внутри него не бросалось в глаза.
Пока Джек лежал в купе, он совсем не хотел есть. Только в трактире за кружкой эля и курятиной он понял, насколько сильно проголодался. Джек мог бы пяток таких курочек за один присест съесть. Сокровище перестраивало его организм, и на эту перестройку уходило много энергии. Но заказывать еще курятину он постеснялся. Станислав был в два раза больше его, и тот добавку не попросил. А вот по второй кружке эля они пропустили. Святое дело.
До Птахи Джек добрался лишь к вечеру. В отличие от Фогштиля, паромобилей в Хэмпшире было не в пример меньше. По городу люди передвигались в основном на конных экипажах. Извозчик ему попался неразговорчивый, да к тому же насквозь простуженный. Он постоянно чихал и сморкался в большой клетчатый платок.
Гарри Птаха жил на окраине города. В отличие от Джека и Стани Шмеля, ему на соревнования ездить было не нужно. Он жил в Хэмпшире.
Гарри встретил его радушно, выслушал историю о краже снаряжения, успевшую обрасти подробностями, словно подводный риф кораллами, и пообещал помочь со всем необходимым. Проситься на постой даже не пришлось. Он сам проводил Джека в комнату на втором этаже, предложил располагаться и оставил гостя наедине.
Сбросив куртку на пол, Джек растянулся на диванчике, расстегнул рубашку и положил руки на грудь.
Сокровище пульсировало.
Джек закрыл глаза.
Внезапно что-то изменилось в нем. Он забыл о том, что он Джек Мортон. Человек Джек Мортон перестал существовать. На его месте выросло великое дерево, держащее на своей кроне огромный живой мир. Он помнил это дерево. В прошлый раз он видел его и стоял рядом, когда ему выжгло солнцем глаза. Теперь же он сам был этим деревом.
Вокруг него простиралась бесконечность. И он жил стержнем мира, запутавшегося в его волосах.
Он понимал, что нет никакого дерева, и мир наверху его вовсе не плоский, каким ему представлялся. Новые знания и ощущения мозг обволакивал в знакомые образы и метафоры, пытаясь приспособить под себя. Новое знание исходило от Сокровища. Оно находилось внутри него, или он стал им.
