— Химик-наркоман в деревне в деревне имеется, а спичек как не было, так и нет! Только удобрения у меня таскает втихаря да людей убивает!
— А ты меня пусти в коровник! — Стал рвать полушубок на груди Егор. — Он у тебя всё равно наполовину пустой! Будут тебе и спички, и ещё что-нибудь сварю!
— Ко мне нельзя! — Насупившись отрезал дед. — Лучше в гараж как-нибудь проберись обратно! А скотину мне жалко…
В горку поднимались пешком, кроме ветеринара, понукавшего Айрата с Егором: «А ну ка, подтолкните сани мои, ослепли, не видите что кобыле тяжко⁈» Те, изображая помощь — держались за задок саней и переговаривались о своем, наболевшем.
— Прикинь, сходил на с утра двор, покурил, захожу домой, — с жаром рассказывал Егор. — Рустик сидит на скамейке дремлет, лоб такой, а девчушки мелкие вокруг него как пчелки хлопочут! Пуговицы ему застегивают, валенки одевают! Я у него спрашиваю: «Ты не опух, пацан?», тот на меня с непониманием смотрит. Типа: «А чо такого?»
— Завидуешь просто! Ксюха твоя тебе валенком в лоб зарядит, если ей предложишь себя одеть. А у местных это в порядке вещей! — С довольством улыбался Айрат. — Сейчас время такое, феминитивы не в почете! У меня вон Дилара Зинке мозги то вправила! — Довольство, впрочем тут же сменилось унынием. — Хотя и Зинка ей напела про равноправие, так что дома дебаты не утихают, только на работе спасаюсь!
— Вот свезло тебе, — завистливо покачал головой Егор, — я бы тоже, скорей всего. не отказался от второй жены. Только Ксюха не поймет. И прибьет! Обоих…
— Даже не вздумай! — Перешел на шепот токарь. — Жизнь это тебе не порноролики в интернете! Я сам иной раз жалею, что так вышло! Деваться просто некуда, не бросать же девчонок!
Обоз втянулся в лес, в две тысячи двадцать третьем на его месте лежали поля, лишь ближе к речной долине Ая переходившие в смешанный лес, прореженный вырубками, с преобладанием сосняка. Сейчас же дорогу обступала реликтовая тайга, в наше время встречавшаяся лишь островками в труднодоступных местах.
Вроде горных хребтов и вершин, заповедников и национальных парков. Таганай. Зюраткуль. Иеремель, Ильмены — подобные пейзажи наблюдать в непосредственной близости от деревни было непривычно. Разговоры стихли, казаки насторожились, сжимая в руках оружие. И стемнело, свет луны не пробивался через засыпанные снегом кроны лиственниц и сосен…
Серёга решил развеять мрачную атмосферу:
— Чо приуныли? — Зычно крикнул. — Хотите расскажу, какие истории поселковые местные наши детям рассказывают? Мне Маня пересказывала, так там наши байки про черную руку и красную простыню нервно курят в сторонке!
— Трави, Серёжа! — милостиво разрешил Анисим
— В общем так, — начал вещать участковый. — У местных есть поверье про Игошу, это душа некрещеного или задушенного пуповиной при родах и не похороненного должным образом младенца. Облики он может принимать разные, но чаще всего является как безрукий и безногий младенец, красноглазый и острозубый.
— Я от Мани других сказок и не ожидал! — Сварливо заметил ветеринар. На него зашикали, чтоб не мешал слушать.
— Кгхм, — Недовольный тем, что его перебили, продолжил Серёга. — Живет эта тварь Игоша в доме или под его порогом и всячески доебывает хозяев: скотину мучает, харч ворует и вещи, по ночам покою не дает и детей пугает. — Серёга повысил голос. — А в силу войдет, может зубами загрызть или задушить!
— Детский сад, штаны на лямках! — Неуверенным голосом возразил Егор, которому тут же с нескольких сторон посоветовали заткнуться.
— Успокоить этого Игошу можно только одним образом, — Зловеще косясь на брата продолжал нагнетать участковый. — Признать его за своего ребенка и дать имя! Тогда он…
С вековой лиственницы у обочины лавиной сошел пласт снега, с потревоженных веток слетел матерый глухарь и с истошным горловым клекотом заметался над головами казаков. Это потом стало понятно, что глухарь, больше всего он походил на птеродактиля Игошу, про которого только что рассказывал Серёга.
Рванулись в стороны лошади, казаки присели, поводя стволами по сторонам, а Анисим в санях непроизвольно выстрелил из своей винтовки вдоль дороги, не целясь: «Да пошел ты нахуй, Сярожа, со своими сказками!» — истерично проорал ветеринар, выкарабкиваясь из саней и напускаясь на остальных: «И вы, дебилы! Развесили уши!»
— Понаберут в казаки по объявлению! — Не унимался Анисим. — У меня чуть сердце не прихватило! Наливайте давайте, аж трясет всего!
— Плесните ветерану на ход ноги! — распорядился Серёга. — И ускоримся! На реке остановимся перекусим, нам как светлеть начнет, уже у скита надо быть. Со стороны Сатки Пантелеевские подойдут.
Спуск к Александровке дался тяжело, лошади еле сдерживали толкающие их под гору сани, мужики как могли помогали. Даже Анисим кряхтя вылез из саней и суетился, советуя под руку. Серёга не выдержал и пригрозил оставить его с лошадьми на реке, ветеринар недовольно зыркнул, но успокоился и затих. Злобу затаил!
